Страница 20 из 31
– Ты понимаешь, что обо мне подумают в больнице? – шиплю я, пытаясь вырваться. – А вдруг роженицы родят раньше времени от такого зрелища? Вы совсем ни о чём не думаете!
– Думаю.
– О чём?
– О том, чтобы они не родили от этого зрелища раньше времени. Ты же сама сказала, чтобы я думал об этом.
Отличный аргумент! Слов нет!
И я чувствую этот короткий смешок всем телом, потому что всё ещё лежу у него на плече. И это ужасно. Просто ужасно. Нельзя чувствовать, как смеётся мужчина, которого ты хочешь ударить. Это сбивает настрой.
В какой-то момент я чувствую, как он открывает дверь.
Свежий воздух бьёт в нос.
После больничного запаха лекарств и хлорки улица кажется такой живой, что я на секунду забываю злиться.
Волосы рассыпаются, лезут в лицо, халат задрался до неприличия, и я пытаюсь одной рукой его одёрнуть, второй – держаться за Святослава.
Спокойствие. Только спокойствие.
Меня несут к машине.
– Нет, – говорю я уже совершенно другим голосом. – Нет-нет-нет.
Он не может посадить меня в какую-то маршрутку, из которой обычно оравой выбегают люди в балаклавах.
Но именно это он и собирается сделать. Открывает дверь и аккуратно – слишком аккуратно для человека, который только что тащил меня через полбольницы, – затаскивает внутрь.
Я оказываюсь на сиденье.
Сразу отодвигаюсь к стенке, приводя халат в порядок. Дышу часто, зло, с таким видом, будто сейчас действительно наброшусь. Но нельзя, надо держаться изо всех сил.
Дверь захлопывается. Святослав садится напротив, широко расставив ноги в стороны. Уверен в каждом своём действии, гад.
И сейчас снимает шлем, стягивает балаклаву.
И я впервые за вечер вижу его лицо полностью.
Лучше бы не видела.
Мы смотрим друг другу в глаза.
Я сдерживаюсь, чтобы не вмазать ему. Правда, сдерживаюсь.
Потому что он при исполнении. И хоть я почти уверена, что он не подаст жалобу за нападение на сотрудника, я не рискую. Мало ли?
– Объясняйтесь, – говорю я, скрещивая руки на груди.
Его так задел отказ в бассейне?
– Сейчас же.
Молчание.
– Святослав!
Он поднимает глаза.
И в этот момент я понимаю, что что-то не так.
Его лицо становится другим. Без насмешки. Без этой раздражающей самоуверенности. Усталое. Напряжённое. Даже злое – но не на меня.
– А если всё серьёзно? – вдруг шепчет он. – Что, если я хочу серьёзно?