Неверный. Я беременна

Глава 12.

– Сразу видно, студентка, – подшучивает надо мной Елена Степановна, полулёжа на диванчике, посмеиваясь и зевая. – Ночная смена, а у неё сна ни в одном глазу.

Улыбаюсь, продолжая записывать всё по недавней пациентке. Пишу чисто для себя: симптомы, какие анализы назначены, какие препараты были рекомендованы и какие диагнозы могут соответствовать этим симптомам у пациентки, доставленной скорой помощью. Я так и не смогла остаться до конца приёма и теперь размышляю сама, чтобы потом свериться с главным врачом.

Это как маленькая самостоятельная работа для меня. Потом придёт учитель, проверит и поставит соответствующую оценку.

Или я просто пытаюсь забить мысли, чтобы не думать о зеленоглазом Демоне, которого не видела вот уже несколько дней. Выдохнула и в то же время… В голове будто ищу встречи с ним.

Зачем? Сама не понимаю.

– Пока не хочу, – признаюсь честно. – Привыкла ложиться поздно. А я думала, вы уже привыкли к такому распорядку дня.

– Вот в две смены поработаешь, тогда и поговорим, – говорит она и сладко закрывает глаза.

А время-то всего восемь вечера. Рожать там кто-нибудь собирается?

Как по щелчку в комнату вваливаются двое из медперсонала. Я знаю не всех, но эти две – врач и медсестра – вроде как добрые.

Надеюсь, что сейчас они потащат меня работать, но видимо, не в этот раз.

– Спите? Ужас! Лена, поднимаемся, работаем: там на скорой женщину с кровотечением привезли. Разве не твоя специальность?

И тормошат Елену на диване. Она лениво встаёт, потягиваясь.

– Да иду я, иду. Беспощадные.

Тихонько все смеёмся, пока она собирается и выходит из кабинета.

– Студентка, кофе с нами пить пойдёшь? – обращаются на этот раз ко мне.

Я уже почти привыкла к тому, что меня тут называют то студенткой, то практиканткой, то «эй, маленькая». Хотя маленькой я себя не чувствую. Особенно после двенадцати часов на ногах.

Встаю из-за стола.

– Можно подкрепиться.

Сегодня я осталась без ужина и сейчас бы не отказалась от бутерброда с колбасой.

Но успеваю выйти из-за стола, как в кабинет залетает только ушедшая Лена. Быстро закрывает за собой дверь и отшатывается от неё.

– У нас беда! – выдыхает она.

– Что случилось?

Ответа получить мы не успеваем.

Потому что дверь с грохотом открывается.

Не просто открывается – она практически влетает внутрь.

Я вздрагиваю так, что чуть не вылетаю из своей же обуви.

В кабинет входят… нет, влетают! Знакомые мне уже омоновцы, собровцы – или как они там – чёртовы варвары на госслужбе.

Чёрная форма, тяжёлые ботинки, бронежилеты, шлемы и серьёзные лица. Воздух сразу становится плотным, как перед грозой.

Я стою со стеклянными глазами и ничего не понимаю.

Совсем.

Это уже случается во второй раз.

На этот раз я не голая, а в белом халате. Прогресс, конечно. Но почему-то мне всё равно хочется провалиться сквозь линолеум.

Потому что я вижу его.

Зелёные глаза мелькают опять.

На секунду. На один удар сердца. Но мне хватает, чтобы всё внутри перевернулось.

Святослав Барсов.

Апокалипсис в чёрной форме.

И вот он снова здесь. Только теперь он без автомата.

И почему-то именно это пугает сильнее. Потому что свободные руки у этого мужчины – это, как выясняется через секунду, отдельная угроза для общества. Помню, как он притянул меня к себе и поцеловал. Бесцеремонно, нагло.

И сейчас он смотрит прямо на меня, надвигаясь в мою сторону.

Это же шутка, да?

– Ты? – тихо говорю я, сама не понимая, кому именно. – Ты чего задумал?

Мне кажется, я даже замечаю, как дёргаются уголки его губ под маской. И отступаю на шаг, чисто машинально, пока не упираюсь ягодицами в стол.

– Барс, – предупреждает кто-то из его отряда, но в голосе слышится смех. – Буяните.

Святослав не останавливается.

Он оказывается рядом так быстро, будто я моргнула – и вот он уже передо мной. Высокий, широкий в плечах, опасно спокойный.

Но не успеваю я ни слова сказать, ни закричать, как он хватает меня за бёдра и перекидывает через своё плечо.

Мир переворачивается. В буквальном смысле.

Пол оказывается сверху, потолок – снизу, белая шапочка съезжает с головы и, кажется, исчезает навсегда.

– Вы что творите?! – кричит главная.

Я хватаюсь за его бронежилет, пытаясь не свалиться, и одновременно стараюсь сохранить остатки рассудка.

– Задерживаем опасную преступницу, – выдаёт Святослав.

– Что?! – восклицаем мы в один голос.

Главная аж задыхается:

– Вы совсем с ума сошли?!

Нет, кажется, это я ещё не проснулась. Или упала в обморок от вида крови, хоть никогда этого не делала. Другого объяснения нет!

– Да что она наделала? – спрашивает та самая ленивая Елена, которая сейчас открывается мне совсем с другой стороны.

Кто-то из отряда смеётся.

– Кажется, украла сердечко нашего командира.

Наступает секунда тишины.

А потом раздаётся весёлый смех.

Не мой.

Я вообще не смеюсь.

Я сглатываю, чувствуя, как кровь приливает к голове. Хотя, возможно, это просто потому, что я вишу вниз головой.

Весь этот бомонд Барсова смеётся, пока мы столбенеем от шока.

И эта фраза… Вроде должна заставить улыбаться, но в то же время поднимает панику.

– Я никому ничего не крала! – возмущаюсь я. – Особенно сердечки! У меня практика! Мне некогда заниматься хищением органов!

Мы в гинекологии, в конце концов! Какие сердца!

Святослав спокойно разворачивается к выходу.

– Вот сейчас и разберёмся, – заявляет чересчур серьёзно.

– Поставьте меня на пол! – колочу его по спине и только зря бью руки о бронежилет. Название у него явно не для красоты.

– Нет.

– Я напишу на вас заявление!

– Давно пора было.

Чуть не рычу от злости, мельком поднимаясь и прося взглядом хоть кого-то о помощи. И вижу, как его ребята едва сдерживают смех. Один вообще отворачивается к стене, но плечи у него подозрительно трясутся.

Отлично.

Просто прекрасно.

Моя репутация в больнице умерла раньше, чем успела родиться.

И если эти ржут, то мои наставники всё ещё пялятся на меня, ничего не понимая. Главное, чтобы завтра меня не прияли за настоящую преступницу.

Но я даже объясниться не успеваю – мы уже вылетаем из кабинета.

– Отпусти! – я дёргаюсь. – Я сама пойду!

– Нет.

Да что происходит?! Это похищение посреди рабочего процесса.