Страница 114 из 121
— Немедленно, прапорщик, немедленно, – сказал генерал.
Господа Райхерды слышали его – довольны были, кивали ему, улыбались. Видели его поспешность, принимали ее за жест учтивости, за любезность. А Волков сам считал про себя: «Сказать ему, чтобы торопился. Сейчас отплывет на малой лодке, к ночи уже там будет. Поутру Брюнхвальд начнет лагерь выводить, через три дня все на моем берегу окажутся. У Брюнхвальда там немало провизии, мужикам моим до весны ее хватит. И серебра сэкономлю. Все хорошо выходит».
При этом Волков улыбался и кланялся горцам. Его взгляд случайно встретился со взглядом советника Вальдсдорфа, он был должен советнику еще две тысячи монет, и кавалер едва заметно кивнул: вот теперь вы получите все, что вам причитается, вы заслужили.
Тут ландаман кивнул своему брату Хуго, мол, начинай. Тот встал и заговорил:
— Два дня назад, господин генерал, как раз перед нашим отъездом, стража Рюммикона взяла трех людей, что на нашу землю приплыли, двух мужиков и бабу на сносях. Стали выяснять, кто да что, и поняли, что это мужики от вас беглые. По нашему договору беглых мужиков должно нам возвращать. Мы молодого мужика и бабу вам вернем, но один мужик, про то узнав, прыгнул в реку и уплыл, может, и потоп, пойман он не был.
— Прекрасно, господа, буду вам признателен. Максимилиан, не забудьте сообщить коннетаблю, чтобы розыск прекратил, – ответил Волков, слегка поклонившись. – Сии мерзавцы у меня еще и коня украли, я своим мужикам для пахоты коней раздал, коннетабль говорит, что тем конем они лодочнику за побег заплатили.
— Коня при них, кажется, не было, – отвечал Хуго Райхерд. – Но лодочника мы знаем, он будет примерно наказан.
— Я еще раз выражаю вам свою признательность, господа, – произнес кавалер, поднимая бокал за собеседников.
Все стали выпивать: и горцы, и люди генерала. Дальше переговоры пошли уже исключительно по делам свадьбы. Удивительно, но Бруно, еще недавно волновавшийся, что невеста может быть стара и некрасива, тут покинул суженую и пришел к дяде справиться, как идут дела. Теперь он волновался о том, чтобы свадьба не расстроилась.
— Нет ли у вас и господ Райхердов каких противоречий? – спрашивал он.
— Что, неужели вам понравилась невеста? – с ухмылкой интересовался кавалер.
— Госпожа Урсула очень мила, – говорил молодой человек, заметно краснея.
— Не волнуйтесь, мой друг, – отвечал за Волкова ландаман, – больше никаких противоречий между домом Райхердов и вашим дядюшкой нет, все вопросы улажены.
— Значит, свадьбе быть, – постановил Волков. – Думаю, после уборки, на фестивале, и сыграем свадьбу. Это время вас устроит, господин ландаман?
— Осенние фестивали – как раз время для свадеб. Хорошо сыграть ее тут, в Лейденице. Не будем сорить деньгами, думаю, десяти тысяч окажется довольно. Дом Райхердов готов дать пять тысяч.
— Прекрасно, я тоже дам пять тысяч, – отвечал кавалер, хотя сумма и показалась ему чрезмерной. – От своего дома я предлагаю тогда распорядителя. Есть у меня один честный человек, он имеет торговлю у вас и у меня, он местный, это купец Гевельдас. Кто будет распорядителем от вашего дома?
Райхерды предложили своего и сообщили, что с их стороны будет две сотни гостей. Волкову, куда деваться, пришлось сказать, что и с его стороны придет столько же.
А дальше пошло и самое важное в деле всякого брака: стороны стали обсуждать состояние жениха, приданое невесты, вдовий ценз – то, что получит вдова из имения мужа, если тот скончается, и все прочее, прочее и прочее. За этим увлекательным занятием господа провели весь день до самого вечера и уже в ночи набросали тезисы для брачного договора. Хоть и пил кавалер весь день, но оставался абсолютно трезвым. Очень недешево ему выходила свадьба, очень строг был брачный договор.