Страница 108 из 121
Де Йонг сразу не ответил, напряженно считал, не произнося ни слова, только озирался по сторонам. Потом наконец спросил:
— А можно будет рубить вон тот лес? – Он указал на видневшийся за спиной кавалера Линхаймский лес.
— Можно, – отвечал Волков.
— Отлично, отлично.. – закивал архитектор и указал рукой на реку. – А тут понадобится пристань. Это сразу удешевит подвоз.
— Я так и думал, поставим.
— Десяти тысяч.. Десяти тысяч может и хватить, многое будет зависеть от фундамента, от земли, надо бы покопать тут, узнать, какова тут земля, если тут камень, то еще и на фундаменте сэкономим, и тогда выйдет замок не хуже большого. С реки его будет не взять, даже пролома не сделать, а с берега поставим равелины перед воротами и перед западной стеной, обведем рвом от реки. Он будет прекрасен и неприступен. – Де Йонг, кажется, загорелся этой идеей. – Я все нарисую и посчитаю. За месяц сделал бы, не будь у меня столько разной работы.
— За месяц? – уточнил кавалер. – Это хорошо, но вы не торопитесь. Я ничего не могу начать, пока не решу дело с герцогом.
— А тот дом для человека герцога у причалов, что мы надумали строить.. – вспомнил архитектор.
— Будем надеяться, что он нам поможет, – отвечал кавалер.
Что ему еще нужно было, кроме замка, – да ничего. Во всем остальном Волков уже преуспел, а для замка нужно было замириться с герцогом. Иначе все, что кавалер строил и делал, все, что создавал, могло достаться кому-то другому. Ведь герцог мог и отобрать феод у заносчивого вассала.
Де Йонг, озадаченный, поехал на север к своим домам и домишкам, к пристаням и особнякам, а Волков с людьми направился по течению реки на запад, к рыбачьей деревне. Он надеялся найти Мильке, а заодно и узнать, как там его гарнизон на другом берегу реки. Как там Брюнхвальд, Пруфф и Вилли, есть ли от них вести.
Генерал не застал Мильке, тот еще утром уехал в Эшбахт, зато сержант Жанзуан сообщил, что в гарнизоне появилась хворь, только вчера привезли с того берега двух болезных. Волков поверить не мог, что у Карла Брюнхвальда в войске завелась хворь. У хороших, знающих командиров такое бывало редко. Впрочем, у всяких офицеров оно могло случиться. Волков предупредил сержанта, что на лодке могут проплыть беглые мужики, на что сержант заметил, что тут перед ним за день в обе стороны иной раз три десятка лодок и барж проплывают, за всеми ему не уследить. Волков был с ним согласен. И кавалер, еще раз оглядев крепкий форт, что построил на пригорке Жанзуан, поехал домой, заодно приглядывая места для дороги, которая ему была тут нужна.
А дома его ждало письмо от красавицы сестры, фаворитки его высочества, графини Брунхильды фон Мален. И писала графиня ему, что остановилась она в Малене проездом в свое поместье Грюнефельде и что желает встретиться и поблагодарить, а также рассказать, что творится при дворе его высочества и о чем там говорят. Волкову очень хотелось поехать, но было уже поздно, он не успел бы в город до закрытия ворот. Да и устал он, поэтому до рассвета решил отдохнуть. Но рано ему лечь не довелось, и причиной на сей раз были не его женщины, а вернувшийся из Ланна его племянник Бруно Фолькоф и молодые господа, что ездили с ним.
Племянник был великолепно одет. Не зря портные Ланна считались вторыми в мире после портных из Ламбрии. То ли Бруно выбрал все сам, то ли посоветовали ему, но теперь он был одет в белое и синее. Белый колет, белый берет с синим пером и белые чулки великолепно сочетались с синими панталонами, коротким синим плащиком и синими мягкими туфлями.
— Господин Габелькнат посоветовал мне этот костюм, он в ваших цветах, дядя. – Молодой человек крутился перед кавалером.
— Хорош, что ж тут скажешь, – произнес Волков.
— Ваша невеста сойдет от вас с ума, – добавила Бригитт.
— Да? – переспросил Бруно. – Вы так думаете, госпожа Ланге?
— Я в этом уверена, молодой господин, – отвечала красавица. – Вы юны и прекрасны, жена будет вас ревновать к служанкам, уж поверьте.
— Эх, хоть бы знать, какова она, – говорил Бруно мечтательно, – может, она и не стара еще и не отвратна.
— Успокойтесь, племянник, и не обольщайтесь, – прервал его мечтания кавалер. – Женщины из таких семей имеют за собой достойное приданое, а с подобным приданым вам она и молодой, и красивой должна казаться. А для сердца заведете себе сердечного друга.
— Я все помню, дядя, – заверил его Бруно, покосившись на госпожу Ланге. – Я буду с невестой ласков, какая бы она ни оказалась.
— Прекрасно. Снимите эту одежду, чтобы не пачкать, и пять дней, пока не поедем на встречу, не надевайте ее. Кстати, как там Ланн, что говорят в нем?
— О, генерал! – воскликнул Габелькнат. – Весь город только и говорит о вас, нас с господином Бруно каждый день приглашали на ужины, все хотят о вас слышать. И вашу племянницу, госпожу Агнес, тоже встречали на приемах, ее там все очень уважают. Все разговоры лишь о том, что мы побили горцев! – Молодой человек рассказывал это с нескрываемой гордостью, ведь он оказался причастен к успеху, он тоже был там. – Все удивлены: вы в одно лето и побили мужиков, и принудили к миру упрямых горцев. Все о вас твердят, но почему-то в церквах за вас молебнов не устраивали.
Волков улыбался, слушая его, но улыбка была ненастоящей, это чтобы не волновать их: и Бруно, и Бригитт, и Габелькната, и всех других. Он-то как раз знал, почему в его честь в церквах Ланна не проводилось молебнов. Он знал, что не мир между ним и горцами требовался архиепископу, архиепископу как раз нужна была война. Вот и не было молебнов. Казалось Волкову, и небезосновательно, что прошлой любезности меж ним и курфюрстом Ланна и Фринланда уже не будет. Да, теперь мир с сеньором, с герцогом Ребенрее, был ему еще более необходим.