Страница 6 из 7
- Мои волосы были рыжими, как и твои, - сказала девушка, поглаживая слипшиеся грязные локоны, - мне было столько же, сколько и тебе. Я просидела в этой комнате два месяца, пока мой мозг окончательно не закипел. Появились пролежни. Появился бред. Эти жуткие галлюцинации… Судороги… Не знаю. Вероятно, они тоже были. Я не помню. А потом я перестала есть. Специально, чтобы мне хватило ясности сделать то, что я задумала.
- А что ты задумала? – спросила Маша.
- Ты и так знаешь, - усмехнулась девушка. – Но я не учла, что без еды у меня не хватит физических сил. Когда он понял, что я не его сестра, я знала, что мне осталось недолго. Я высчитала его рабочий график: когда он работает сутки, здесь он не появляется два дня. Затем три дня он приезжает каждый день. Я должна была успеть. Я не знала, как именно он хотел от меня избавиться, но я решила, что не позволю ему и сделаю это сама.
- Ты повесилась? – прямо спросила Маша.
- Нет, - ответила та. – Неужели ты думаешь, что, если бы я добралась до середины комнаты, чтобы повеситься, то я не добралась бы и до окна, чтобы сбежать? Нет… Я решила задушить себя прямо здесь, на кровати. Имей в виду: это возможно, но ты успеешь передумать. Я не успела: он пришел раньше. Наверное, у него был отпуск… Он разозлился, сам накинул на меня петлю и натянул веревку. У меня была всего лишь простыня, у него – целая веревка. Зря я не ела перед этим: лучше бы это все произошло, пока я была напичкана этой его гадостью. Но я все чувствовала, я все помню…
- И все же тебя здесь не может быть. Это все та дрянь, которая была в еде. Это из-за нее я тебя вижу.
- Думай как хочешь, - сказала девушка. – Мне-то уже что? На моих руках оков нет, я больше не боюсь его прихода, мне не страшно пить воду или есть то, что он приносит с собой. Меня даже не пугают больше мыши и пауки, к которым ты, кстати, скоро привыкнешь. Но я и уйти не могу: я все еще прикована к этому дому невидимыми цепями. И не я одна…
- Сколько вас?
- Вас? – расхохоталась «другая» Мария. – Дурочка… Правильно говорить: «нас», ведь ты теперь очередная мышка в этой конвейерной мышеловке.
- Я выберусь отсюда, - уверенно сказала Маша.
- Я говорила так же… Эта детская наивность быстро тебя покинет.
Вдруг над головой послышался шорох: казалось, кто-то ползал по чердаку, кто-то, кто был намного больше мышей. Маша снова поежилась, снова стала вжиматься в стену, не сводя глаз с потолка. Ей ничего не было видно, но помутненное нейролептиками сознание само дорисовывало то, что ему хотелось, или же, наоборот, не хотелось там увидеть: Маше представлялось, как по чердаку ползает еще одна «другая», которую тот ненормальный закрыл там и все еще держит на цепи.
Боковым зрением среди черных силуэтов в темной комнате Мария вновь заметила какое-то движение. Посмотрев в ту сторону, она увидела, как в центре комнаты что-то черное, нависая над полом, раскачивалось в разные стороны, и Маша прекрасно знала, что это. Вернее, кто. Вот только она заставляла себя верить, что все это последствие неизвестных ей психотропов, которыми ее накачал тот псих. Но та, что висела в петле, раскачиваясь по комнате, стала вдруг громко смеяться, рыдая сквозь свой истеричный, жуткий смех.
- Тебе не выбраться отсюда, - хрипло проговорила она сквозь хохот и слезы. – Мы все здесь останемся навсегда… Мы всего его мышки-Машки…
Глава 2
Мария не спала. Обнимая колени, она сидела на кровати, то и дело безрезультатно дергая цепи: ничего, кроме ссадин и синяков на запястьях и ноге, она не добилась. Голова болела, но ум был ясным. Взгляд постоянно обращался к потолку – туда, в центр комнаты, где из гнилых досок торчал металлический ржавый штырь, затем – чуть дальше, к грязному, сырому пятну в углу. Мыши почти безостановочно бегали по полу, то и дело заставляя Машу вздрагивать.
Послышались шаги, кто-то прошел рядом с домом у небольшого окна, своим телом на мгновение прикрыв солнце, что в него светило. Она знала, кто это, но все же надеялась, что ее обнаружит случайный прохожий, проезжий, сосед, ремонтник или даже заблудившийся турист – кто угодно, лишь бы другой живой человек: не чокнутый, не желающий ей зла и не считающий ее своей сестрой. Щелкнул замок, скрипнули петли, и в закрытое помещение ворвался свежий воздух – только тогда Маша поняла, насколько же в комнате, где ее приковали к стене, было затхло, сыро, и насколько здесь воняло прелью и разложением.
- Доброе утро, сестренка, - радостно произнес ненавистный ей голос. – Как спалось?
- Ты прекрасно знаешь, как мне спалось, - равнодушно, почти грубо ответила ему Маша. – Ты же сам подмешал мне чего-то в еду.
- Ох, самую малость, - махнул рукой похититель. – Это начальная доза. Но мы сможем ее сохранить, если я не замечу за тобой никаких странностей.
- Странностей? За мной? – удивленно ухмыльнулась Маша.
- Ты аналитик, верно? – спросил молодой мужчина в медицинской маске. Кепка и очки также были на нем. – Ты наверняка проанализировала все происходящее, ведь так? Сделала собственные выводы, какие-то умозаключения…
- Разумеется, - ответила Маша.
- И какой твой вердикт?