Страница 98 из 164
Глава 3
Наступило утро, я проснулся сегодня с первыми лучами солнца, которого сейчас и не видел, но небо уже посветлело. Наскоро умывшись и приведя себя в порядок, я взял с полки несколько учебников по основам магии разных стихий и устроился за столом в кабинете, до завтрака оставался почти час, время есть.
Что я хотел найти? Да сам пока не знаю. Возможно какие‑то зацепки, чтобы знать, как противостоять магии огня, которой обладали оба брата Куракина. Зачем мне это надо? Да затем, что эти два павлина слишком спесивы и непредсказуемы, от них можно ожидать чего угодно, а если знать механики атаки врага, ей легче будет противостоять.
Я открыл учебник по базовой магии огненной стихии и начал неторопливо перелистывать страницы в поисках нужного и наконец нашёл. Теперь я лишний раз убедился, что изучение определённой магии – это одно, а магической физики – совершенно другое. Понимая механизм взаимодействия Эфира, Маны и вещества, можно находить новые решения для своего дара, а также воздействовать на творимую другим человеком магию, изменяя её свойства.
Исходя из той скудной информации, которой я на данный момент обладал, противостоять чужой магии, мешая её созданию, будет невероятно сложно, но в принципе возможно. Жаль только, что у меня нет возможности в ближайшее время хоть как‑то потренироваться в этом вопросе.
И я понял ещё кое‑что: магия воздуха или ветра довольно редкий фрукт. Чаще встречается именно у дальних отпрысков бастардов аристократов, но чаще всего они имеют невысокий потенциал развития, а с таким, как у меня, скорее всего считанные единицы. Это я уже нашёл только что в одной из книг от деда Филиппа. Умный всё‑таки дед, знал, что надо в первую очередь стащить у князя и что дать мне с собой. Эх, зря он тогда это затеял с цветами, но если бы он тогда не перестарался, я мог бы с ним и не встретиться в Хорошевке.
– Михаил Фёдорович, вы готовы? – спросила София, просунув нос в приоткрытую дверь кабинета.
Девушка, похоже, немного привыкла к моей демократичности и даже не стала стучать, сразу заглянув. Ну ладно, ей можно, всё же мой первый относительно близкий человек в замке.
– Готов к чему? – уточнил я, с трудом выныривая из текста. – К поединку?
– К какому ещё поединку? – не своим голосом спросила София, шагнув в кабинет. – О чём вы говорите, Михаил Фёдорович? Я хотела вас на завтрак позвать…
– А‑а‑а! – воскликнул я и невольно расхохотался, возвращаясь в реальность. – Практически готов, осталось надеть вот это, – я кивнул на висящие на стойке камзол и жабо.
– Так давайте я вам помогу, а то уже пора идти, – девушка торопливо подошла к стойке, снимая с плеча камзола жабо. – А про какой это вы поединок говорили?
Голос девушки всё ещё был напряжённым, а взгляд обеспокоенным. Неподдельно за меня переживает.
– Да это я случайно сказал, – отмахнулся я. – Слишком глубоко погрузился в изучение материала.
– Уф‑ф, слава Богу! – с облегчением воскликнула София, фиксируя жабо у меня на шее и расправляя складки. – Страшное дело эти поединки, особенно у вас, у господ. У мужиков‑то что, вмазали друг другу несколько раз как следует, кровь утёрли и разошлись, а вы, господа, бьётесь так, что ближе версты от вас лучше не находиться.
– М‑да, – покачал я головой, критически разглядывая себя в зеркале. – Страшные вещи ты рассказываешь. А тебе хоть раз приходилось такое видеть?
– Слава Богу нет, – вздохнула девушка. – Это мне матушка рассказывала про покойного Алексея Петровича, вот тот любил «пошалить». Не раз у него были столкновения с соседями и другими аристократами. Но они‑то чаще всего выходили живыми, а вокруг порой кладбище. Говорят, когда‑то давно натворили здесь делов, с тех пор царь и запретил дуэли у высшей знати.
– Да уж, страшное дело, – сказал я, поправляя камзол и одёргивая полы. – Идём.
На завтрак я пришёл один из первых. За столом пока сидели только Софья и Александр, о чём‑то тихо разговаривая. То ли они всегда самые голодные, то ли самые дисциплинированные, скорее второе. Услышав моё приближение, оба обернулись и даже слегка улыбнулись.
– Доброе утро! – сказали они почти синхронно.
– Доброе, – кивнул я им обоим и занял своё место рядом с Софьей Фёдоровной. – Что там Константин, неизвестно? Удалось Дмитрию с ним договориться?
– Ты и правда за него переживаешь? – поинтересовался Александр.
– Можешь мне не верить, но да, – ответил я. – И я их обоих понимаю, хоть и считаю их поступок непростительным и ужасным, достойным соответствующего наказания, но сейчас не мне это решать, к тому же они отстаивали свои права и свою территорию, не понимая, видимо, что не правы и какую дичь творят.
Софья как‑то странно посмотрела на меня, но не холодно, нет, а словно открыла во мне что‑то новое, хорошее.
– Видел Диму сегодня утром, вроде даже улыбнулся мне, скорее всего договориться получилось, – ответил Александр.
Дверь в зал открылась и вошли Дмитрий с Константином. Вид у обоих был довольно спокойный, нейтральный. Оба поздоровались со всеми, в том числе и со мной. Даже Костя, он бросил на меня короткий виноватый взгляд и сразу отвёл глаза в сторону. Я не верил своим глазам, неужели пришло понимание, что я им не враг и меня не надо травить десертами и жечь фаерболами?
Буду очень на это надеяться, но всё равно буду настороже, я ведь понятия не имею на самом деле, что у него там на душе творится. Да в принципе у них обоих, ведь нельзя исключить, что это временное перемирие на время приезда Куракиных, которые на данный момент были общим врагом.
Только все уселись на свои места, как дверь открылась и вошла чета Пожарских в сопровождении Куракиных, вслед за которыми шествовали их вечно недовольные сыновья, только у Прасковьи было совершенно спокойное лицо. Хоть мне и говорили до этого, что она та ещё язва, хоть и младшая в семье, но на данный момент мне казалось, что она единственная, кто ведёт себя более разумно. Взгляд её, как обычно, не выглядел злобным или спесивым, а скорее загадочным.
Иван Ярославович рассказывал какой‑то примитивный анекдот, все немного через силу засмеялись, когда он закончил, и уселись за стол.
– Ну что, Фёдор Алексеевич, – обратился к Пожарскому Куракин, с показным сомнением разглядывая содержимое одного из блюд. – После завтрака посмотрим, как наши ребята играют? Уж мы‑то с тобой, как игроки с опытом, сможем разглядеть, кто там жульничает, а кто нет?
– Не извольте сомневаться, Иван Ярославович, – усмехнулся Пожарский. – В шары немало за жизнь сыграно.