Страница 9 из 164
Глава 3
В сияющем великолепием Солнцеграде, в замке князя Фёдора Алексеевича Пожарского с утра царило оживление. Ведь сегодня такой ответственный день — инициация дара у младшего сына, являющегося последней надеждой, так как двое старших, к сожалению, подвели. Ведь ни для кого в высших кругах не секрет, что, если у князя не появится наследника с потенциалом развития дара не ниже девятой ступени, того могут и попросить отойти в сторону, точнее обязательно попросят.
— Государство должно быть сильным, сам понимаешь, — сказал однажды князю царь Иннокентий Двенадцатый на одном из официальных приёмов в столице. — Соседи наши хоть и обещали не смотреть косо в сторону наших пределов, но могут и передумать, когда увидят, что княжеские рода вырождаться начали. Так что, если твой младший не оправдает возложенных ожиданий и не сможет наследовать твоё место по праву сильного, то придётся мне искать роду Пожарских замену.
— Я понял вас, ваше величество, — ответил Фёдор Алексеевич максимально спокойно, хотя самому было впору кричать так, чтобы стёкла трещали и лопались.
Ну а что делать? Царь же не виноват, что оба старших сына показали потенциал даже ниже восьмой ступени. И недруги царства сразу головы поднимут, если княжеские рода, на которых государство стоит, как на трёх китах (а точнее на двенадцати), перестанут быть примером силы и отваги.
В данном случае имеется в виду магическая сила, это всем понятно.
— Младший сын Константин подаёт большие надежды, ваше величество, — продолжил князь. — Ещё инициации не было, а он уже кое-какие навыки огненной стихии осваивает под руководством мудрого наставника. Не менее десятой ступени потенциал должен выявиться после инициации по нашим подсчётам.
— Тогда я и за тебя, и за княжество твоё, и за государство наше спокоен буду, Фёдор Алексеевич, — с лёгкой улыбкой произнёс царь, а в глазах читалась лишь холодная сталь, способная превратиться в любой момент в обезглавливающий меч. — Ступай с Богом, а после инициации сразу пошли ко мне гонца с результатом. Ждать буду с нетерпением, сам понимаешь.
— Будет исполнено, ваше величество, — всё так же спокойно ответил князь, подобающе статусу поклонился и вышел из царских покоев, где разговор происходил наедине. По крайней мере Пожарскому именно так показалось.
А когда князь вышел и притворил за собой дверь, из-за портьеры вышел главнейший на тот момент тайный советник, боярин Яков Семёнович Кобылин.
— Кривит душой князь-то наш, ваше величество, — вкрадчивым голосом, скорее по привычке произнёс худой мужчина с обилием проседи в выбивающихся из-под шапки волосах. Взгляд его сейчас был ехидным, как никогда. — Нет уверенности в его утверждениях, теряется он, как младенец в лесу, да вида старается не показывать.
— Я тоже заметил, Яков, — снова едва заметно улыбнулся царь Иннокентий Двенадцатый. — Ну посмотрим, вдруг мы оба с тобой ошибаемся и род Пожарских ещё сможет постоять и за себя, и за границы царства Русского, во славу его.
— Дай-то Бог, Иннокентий Михайлович, — сказал Кобылин, улыбаясь тем временем ещё ехиднее. — Дай-то Бог. Ну а коли не выйдет из юного княжича достойной замены, то вы уже знаете замену, кому замок Пожарских давно приглянулся.
— Ты имеешь в виду… — начал царь, но не стал договаривать.
— Да-да, — хищно улыбнулся Кобылин, потирая руки в предвкушении.
Выходя из царских палат, князь Пожарский уже не выглядел столь браво и невозмутимо, но теперь стражи видели его только со спины, так что можно позволить себе немного расслабиться. Но Пожарский всё же безоглядно верил, что младший сын его надежды оправдает. По крайней мере очень старался верить.
* * *
Прошло две недели и, наконец, настал тот день, когда всё должно решиться в ту или иную сторону. Князь сидел на подобии трона на возвышении и задумчиво обводил взглядом присутствующих.
— Константина Фёдоровича звать? — спросил Фёдора Алексеевича его правая рука барон Каменский, выдёргивая князя из неприятных воспоминаний. — Пора бы уже, все ждут.
В святилище рода Пожарских и правда уже присутствовали все, кому положено — вся семья, кроме самого испытуемого, сильнейшие маги, священники, лекари и наставники. К проведению ритуала всё готово.
— Введите, — твёрдо сказал Фёдор Алексеевич, едва заметно вздохнув и мысленно помолившись.
Двери в святилище распахнулись и младшего сына, последнюю надежду, шестнадцатилетнего Константина Фёдоровича, ввёл его главный наставник.
Юноша шёл вперёд спокойно и уверенно, в своих силах он не сомневался и его уверенность в некоторой степени передалась и отцу, который снова вздохнул, но теперь с некоторым облегчением. Напряжённая до предела атмосфера в зале немного развеялась.
Константин подошёл к артефакту и замер на расстоянии вытянутой руки. После ритуальных молитв и благословений, юноша протянул руку к большому красному кристаллу, который активировался от его прикосновения и ярко вспыхнул, разбросав по сводам святилища мириады алых зайчиков.
Испытуемый вскрикнул, зажмурился и чуть отвернулся, но устоял, продолжая держаться одной рукой за кристалл, хоть колени его то и дело подгибались. В какой-то момент свечение артефакта стало практически невыносимым, но князь смотрел на него не отрываясь, пока в воздухе под сводами не появилась цифра восемь.
Все присутствующие издали разочарованный возглас, а князь Пожарский побледнел, почти сравнявшись по цвету с белоснежным жабо. Это был крах. Маги восьмой ступени не допускались к управлению княжеством, требовалось не менее девятой ступени, чтобы обладать таким правом. Род Пожарских теперь буквально повис на волоске над пропастью.
Нет, это не пропасть небытия, просто наследники теперь не могли наследовать княжество и после «ухода с поста по возрасту» Фёдора Алексеевича обретут более низкий титул на усмотрение царя и покинут родовой замок на холме, несколько веков служивший родным домом Пожарским и никому другому, какие бы ни были времена.
— Фёдор Алексеевич, да не переживайте вы так, — зашептал ему на ухо барон Каменский. — Мы обязательно что-нибудь придумаем.
— Что тут можно придумать, друг мой, — обреченным голосом произнёс князь. — Всё уже придумано до нас. Я последний князь в роду Пожарских, это уже и ребёнку понятно. Нового чада я уже на свет произвести не смогу.