Страница 64 из 164
Глава 17
Стоило мне только напрячься, как в следующее мгновение я понял, что о флирте не может быть и речи, так как разговор дальше переключился и София просто начала рассказывать разные интересные случаи из жизни в замке, где она родилась, выросла и скорее всего проведёт всю свою жизнь, даже не выходя за пределы. А вот теперь уже грустно.
— Ой, совсем забыла вам сказать, Михаил Фёдорович, — спохватилась вдруг моя гувернантка, когда слуга составлял посуду на поднос. — К вам же скоро придёт Трифон Афанасьевич, наш местный безумный гений, будет с вами заниматься.
— Чем заниматься? — поинтересовался я, немного нахмурившись, так как у меня уже были планы на вечер, но про предстоящие занятия с наставниками уже обмолвилась Софья Фёдоровна, значит начинаем.
— Ой, ну я не знаю точно, как это называется, — засмущалась София. — Какая-то там физика что ли, сами всё узнаете. А я, наверное, пойду, — девушка встала из-за стола и аккуратно придвинула стул на место. — Я ведь вам сегодня больше не нужна?
— Сегодня нет, — покачал я головой с лёгкой улыбкой глядя на неё.
— Что-то не так, ваше сиятельство? — немного напряглась девушка.
— Почему? Всё так, — ответил я. — И спасибо за интересный рассказ. Я бы с удовольствием послушал ещё.
— Ой, это я с радостью! С вами так легко и интересно разговаривать, с другими господами так не получится никогда, — сразу заулыбалась София. — Я вам такого расскажу…
Потом она вдруг резко осеклась, заметалась, потом снова улыбнулась, сделала реверанс и испарилась.
Буквально через несколько минут после её ухода в комнату вошёл старик. Просто вошёл, без спроса, без стука. Словно перепутал адрес. Коротко глянув на меня, он улыбнулся и направился к столу. Всё так же молча. Я удивлённо сопровождал его взглядом — как он дошёл до стола, поставил на него саквояж, начал выкладывать книги, тетради, листы писчей бумаги, чернильницу и перо.
Я продолжал молча наблюдать, перевёл взгляд на его лицо. Первая ассоциация возникла с создателем Буратино, папой Карло. Вытянутое лицо, блестящая лысина, вокруг неё седая пакля неухоженных волос, отличало только золотое пенсне и приличная одежда.
— Трифон Афанасьевич? — не выдержал я.
— Да, Михаил Фёдорович? — спросил старик, остановив руку на полпути, собираясь убрать саквояж со стола.
— Просто вы не представились, поэтому я решил уточнить, — сказал я, не меняя позы и выражения лица.
— Не представился? — растерянно переспросил мужчина, потом нахмурился и уставился на стопку книг. — Ах, ну да, — мужчина улыбнулся и покачал головой. — Прошу прощения, Михаил Фёдорович, я в последнее время несколько растерян. Всё верно, я Трифон Афанасьевич Шалашов, профессор кафедры магической физики в отставке, к вашим услугам.
— Профессор? — удивился я, резко выпрямившись на стуле, хотя и до этого держался неплохо, просто откинулся на спинку стула. — Как же так получилось, что такого умного человека не оставили на кафедре?
— А всяко бывает, Михаил Фёдорович, — снова покачал головой с улыбкой на лице старик. — Всяко бывает. Дорогу молодым, как говорится, да и князья за занятия с их детьми индивидуально лучше платят, честно признаюсь. Да и стар я для работы с большой аудиторией, устал. Да что мы всё обо мне? — махнул он рукой, продолжая говорить таким голосом, словно масло с мёдом на хлеб намазывает. — Давайте лучше о вас поговорим. Что вы уже знаете из магической физики?
— На данный момент я знаю, что она существует, — честно признался я. — Всё остальное в тумане за горами.
— Да вы поэт, Михаил Фёдорович? — ещё шире заулыбался профессор.
— Никак нет, — помотал я головой. — Катастрофически не хватает на это времени.
— Жаль, жаль, но ничего страшного, для боевого мага это не главное, — сообщил мне мужчина. — А вот магическая физика очень нужна. Хоть я и считаю, что настоящее искусство цифрами не измерить и по формулам не рассчитать, но всё же это знать необходимо. Так же, как перед написанием картин надо сделать и смешать краски в нужной пропорции. Без красок ведь ни одна картина не получится, правда ведь?
— Наверно, — коротко ответил я. Эта ходьба вокруг да около уже начала надоедать.
— Тогда начнём с нуля, — с тяжелым вздохом произнёс мужчина, пододвинув стул ближе ко мне и усаживаясь рядом. — С самого начала.
Рассказывая мне основы, начиная с самого примитива, профессор разговаривал со мной, словно с ребёнком. С его лица не сходила улыбка, а от его голоса казалось сейчас масло с ушей потечёт. Спустя некоторое время я научился не обращать на это внимания, зато начал плавный вход в дисциплину чуть ли не с уровня детских сказок.
Даже не ожидал, что профессор, зав кафедрой, сможет настолько приземлиться. Помню один преподаватель при подготовке для поступления в институт, когда вся аудитория сказала, что ничего не понятно, сказал: «Я не могу опуститься до вашего уровня». Здесь же было с точностью до наоборот. Трифон Афанасьевич разжёвывал каждое простое понятие, как в детском саду.
Впрочем, в данном случае это как раз то, что мне надо. Взаимосвязь нематериальных понятий с физикой я уловил не сразу и до первых простейших формул мы дошли лишь к концу занятия, когда на улице уже начало темнеть.
Улица. Слово то какое. За несколько дней в замке, я начал забывать, как выглядит трава и синее небо, прогулка по парку в поисках братьев не в счёт. Когда профессор ушёл, я, рискуя заблудиться, предпринял попытку выбраться в парк позади замка через ту самую дверь, через которую меня выводила София. Пару раз свернув не туда, я её всё же нашёл.
Дверь оказалась закрыта на засов, но никаких замков здесь не было. Глухо скрипнув, засов ушёл в сторону, и дверь открылась. В лицо сразу пахнуло прохладой и ароматом цветов. Сделав несколько шагов, я оглянулся на дверь. А ведь у меня есть риск остаться ночевать в саду, если кто-то её снова закроет. Чтобы дать понять, что этого делать не надо, я подложил под дверь камешек, чтобы она не могла закрыться до конца. Очень надеюсь, что догадаются.
На территории сада ещё не погасили масляные фонари и дорожки неплохо просматривались. Сам не знаю почему, ноги сразу словно по привычке понесли меня к той самой беседке, возле которой состоялась столь неконструктивная беседа с младшими сыновьями князя Пожарского.