Страница 63 из 164
— Мне тут рассказал знакомый лакей, что случайно рядом оказался, когда Дмитрий и Константин извинялись перед Софьей Фёдоровной, — по-заговорщицки полушёпотом сообщила мне гувернантка. — Правда я слабо верю в такие случайности, у него особое чутьё на интересные события, и он всегда оказывается в нужном месте в нужное время. Я поражаюсь, как он успевает со своими делами справляться.
— Ты ближе к делу, — сказал я, закончив жевать.
Надо вырабатывать привычку не говорить с набитым ртом, это больше всего на данный момент выдавало бы во мне парня из деревни.
— Ну так вот, — продолжила София, вернувшись к теме. — Они прямо так пылко просили у неё прощения. На его взгляд даже чересчур пылко. Настолько, что ему даже не особо верилось в их искренность. Скорее всего это батюшка им в хвост перьев навтыкал, чтобы они как два павлина перед ней станцевали, убеждая в искренности своего раскаяния.
— Ну и как, сработало? — спросил я, подвигая-таки к себе ту самую утиную ножку.
— Вроде как да, — сказала девушка задумчиво. — Может она просто так сильно хотела в это поверить? Или сама тоже сыграла роль, изображая радость и умиление… Сложно порой бывает их понять, этих господ. Вот с вами как-то проще всё, у вас всё на лице написано.
— Да? — удивился я и замер с вилкой в руке. С кусочка утиной ножки на белоснежную скатерть упала тяжёлая капля густого медового соуса. — И что же там написано?
— Что вы хороший человек, — сказала София вполне уверенно, без всякой там «игры». — Гордый, немного заносчивый, но правдолюбивый и не терпящий выпадов в свою сторону, даже завуалированных.
— Есть немного, — тихо сказал я и наконец-то попробовал пресловутую утку. И в самом деле очень вкусно! — Это же наверно плохо?
— Что плохо? — удивилась теперь моя гувернантка. — Что вы хороший и правильный?
— Что всё это читается на моём лице, — уточнил я.
— Ах это… — девушка ненадолго задумалась, сдвинув брови. — Не знаю… Мне кажется, что это хорошо, а как на господ посмотришь, то иногда лучше и не знать, что у них там на душе. Да они и скрывают всё обычно словно под гипсовой маской.
— Значит надо научиться носить маску, — сделал я вывод. — Чтобы никто не знал, что я чувствую сейчас на самом деле. И чтобы не отличаться в этом плане от других аристократов.
— Наверно, — пожала София плечами, посмотрев на меня с некоторым сожалением. — Но мне, если честно, больше так нравится, какой сейчас вы есть. Какой-то более настоящий что ли, не из воска слепленный. Более живой. Но, наверное, вы правы, в обществе матёрых волков с дежурной улыбочкой на невозмутимом лице вы будете казаться чужим, словно заблудились и пришли не туда.
— Вошёл не в ту дверь, — ухмыльнулся я.
— Ну да, — грустно улыбнулась девушка. — Так что да, стоит вам потренироваться перед зеркалом, чтобы стать таким, как все. Грустно.
— Грустно, согласен, — кивнул я. — Однако, я больше, чем уверен, что под всеми этими гипсовыми масками кроется океан эмоций. Буря ненависти, шторм страсти, ураган сомнений. Просто за гипсом этого не видно.
— Ужасы вы какие-то рассказываете, — снова нахмурилась София. — Но в целом вы правы. Вот смотришь на княжича и понятия не имеешь, что кроется за его полуулыбкой, раздражение, ненависть или животное влечение, которое он таким образом скрывает. Аж мурашки по коже от всего этого.
— Жизнь — боль, — коротко ответил я, запивая десерт морсом из лесных ягод. — Но, не чувствуя боли, бывает трудно поверить в то, что ты жив.
— С вами так интересно разговаривать, ваше сиятельство! — воскликнула вдруг гувернантка, глядя на меня чуть ли не влюблёнными глазами. Этого мне ещё только не хватало.