Страница 5 из 164
Глава 2
Домик у деда Филиппа был немного потеснее, чем наш, но здесь было по-своему уютно, а главное — прибрано, чего сложно ожидать от одинокого старика. Как по мне, чистота не только залог здоровья, но и гарант упорядоченности мыслей в голове и отсутствия в ней бестолкового мусора.
На печи уже начинал закипать чайник, дед закинул прямо туда солидный пучок тимьяна, который и у нас в деревне называли чабрецом, как и здесь. Вскоре по комнате начал распространяться чудесный аромат, мой любимый. Оставшуюся траву дед Филипп разложил на столе вдоль стеночки, а душицу разделил на несколько пучков, ловко связал тонкой бечевой и подвесил на крюк под потолком.
— Ты, Мишка, коли будешь ещё по холмам лазить, неси ещё, — сказал дед, обернувшись ко мне и довольно улыбаясь. — А то, сам понимаешь, я со своей клюкой по склонам более не ходок. И лучше в ближайшее время, а то отцветут скоро.
— Хорошо дед Филипп, — сказал я немного отстранённо, так как в этот момент увидел на дальней стене в неприметном месте небольшую полку с книгами, в нашем доме я ничего подобного не заметил. — А что это у тебя за книжечки?
— Заинтересовался? — искренне удивился дед, нисколько не смутившись, что я так резко перешёл на «ты», выставляя глиняные кружки на стол. — Я же тебе раньше их показывал, а ты всё нос воротил, мол зачем это надо. Сейчас дам, хоть картинки поглядишь.
Дед разлил чай по кружкам, выложил на стол холщовый мешочек с гремящими сушками, потом подошёл к полке и осторожно достал одну книгу, которую настолько бережно положил передо мной на скатерть, словно она была достоянием человечества. А скорее всего именно так и было, но это я понял намного позже.
Книга открылась с лёгким хрустом, видимо, давно её не трогали. Пожелтевшие страницы кроме ровных рядов вполне читабельного текста содержали ещё и довольно красочные картинки явно ручной работы.
— Где ж ты взял такую книгу, дед? — спросил я, понимая, что за такое можно всю деревню выкупить вместе с недрами.
— О-о-о, это долгая история, — сказал дед Филипп, макая сушку в горячий чай. — я же раньше у князя служил, а потом стар стал, вот и отправили меня восвояси, а чтобы казну на отходных сэкономить, на меня ещё и всех собак понавешали, чтобы неугодным стал. Уехал я из замка без чинов и имён обратно в Хорошевку в чём был и с одним мешком на плече, да и тот полупустой, но в нём как раз эти-то книги и лежали.
— Так ты их стащил что ли? — усмехнулся я, глядя теперь ему в глаза, тот сразу засмущался.
— Чего это сразу стащил? — недовольно пробурчал старик, сушка так и застыла на полпути до рта, а размоченная её часть стала крениться, рискуя упасть на скатерть. — Взял почитать в библиотеке у князя, да так и не вернул, — сказал дед и ловко подхватил губами чуть не рухнувшую часть сушки, тут же запил чаем. — А так ты прав, Мишка, выходит, что стащил. Но от него не убудет, там такого добра пруд пруди.
Дед с виноватой улыбкой покосился на меня, увидел, как я улыбаюсь до ушей, а в следующий момент мы оба рассмеялись от души.
— Ты только смотри никому не говори об этом, — сказал, отсмеявшись, старик и макнул в чай остаток сушки. — В лучшем случае засмеют да опозорят, а в худшем могут и до управы донести, те тогда мне весь дом наизнанку вывернут.
— Не бойся дед, я тебе точно не враг, — заверил я старика. — А ты мне эту книгу дашь почитать?
— Я бы с радостью, да только тогда и ты и я под удар можем встать, — уже совершенно серьёзно ответил дед Филипп. — Ты лучше ко мне приходи, да читай. Постой-ка, а ты когда это успел грамоте выучиться? У вас же отродясь в доме книг не держали.
— Ну я так, чуток совсем, — пробормотал я, понимая, что немного прокололся. — Пытался батины записи по кузнечному делу освоить.
Сказав это, я внутренне сжался, сейчас может быть окончательный провал, но можно если что свалить на травму и амнезию, мол в бреду привиделось или типа того. Но тут я вдруг вспомнил, что и правда видел какие-то свитки в кузнице, заткнутые под балку над входом.
— Значит Тимофей ими всё-таки пользуется? — с довольной улыбкой дед потянулся за второй сушкой. — Молодец, там умные вещи есть, пригодятся. Да ты пей чай-то, а то скоро совсем остынет.
— Да-да, — отозвался я, с грустным вздохом закрывая книгу.
Значит по легенде я неграмотный, ну или почти. Но, если дед этими книгами интересовался не ради их материальной ценности, значит он читать точно умеет и уж наверняка всё это изучил вдоль и поперёк.
— Дед Филипп, а о чём эта книга хоть? — спросил я, отхлебнув наконец ароматного чая. — Ну так, вкратце.
— Именно это — трактат о магическом мастерстве, видах дара и пути совершенствования, — сказал дед, поставив кружку на стол и мечтательно уставившись в темнеющее окно. — Можно сказать, что там основа всего магического. Ясное дело, что нам с тобой в ней не так много полезного, но хоть знать, как это бывает у них, у господ.
— Разве магией только господа обладают? — искренне удивился я, а внутри пробежал холодок. Неужели это приговор? — А как же мой батя, а Олеся, они же могут делать необычное, разве это не магия?
— Нам, простым людям, зачастую свойственны всякие особые хитрости по хозяйству, — сказал дед, с интересом наблюдая за мной. — В этой книжке это бытовой магией кличут. Самых способных отбирают для службы при дворе, как и меня в своё время туда отобрали.
— А ты что такое особенное умеешь? — спросил я, оставив в покое сушку и ожидая развёрнутого ответа.
— Ну если так, в общем, то я умел предсказывать все желания господина ещё до того, как он сказал это вслух, — ухмыльнулся дед Филипп. — Князь ещё сам не определился, что надо на завтрак, а ему уже подают, причём прямо в яблочко. Или, например, у него мысль интересная в голове крутится или решение какое, а я ему уже бумагу с пером подаю, чтобы он записал или сам записываю да ему подаю.
— Так ты телепат что ли? — спросил я, а внутри снова похолодело, да так, что иней на ушах чуть не выступил.
— В книге это так называют, да, — кивнул старик и снова мечтательно уставился в окно. — За это я из замка и полетел чуть ли не вверх тормашками.
— Да как же так? — спросил я, вытянув лицо от удивления, а сам старался увести нить разговора как можно дальше, даже стараясь не думать о себе, чтобы не выдать. — Такого слугу и за пять пудов золота продавать нельзя, это же самый ценный кадр при дворе.
— Самый ценный чего? — переспросил дед, повернувшись ко мне.
«Ну всё, приплыли, — подумал я. — Надо учиться фильтровать, что говорить».