Страница 30 из 164
На все эти вопросы ей никто не ответит, и никто не успокоит, не обнадёжит. Можно подойти к матери или отцу, но те скажут, как обычно, мол нечего лезть не в свои дела. А как это не её дела? Ведь всё происходящее непосредственно касается и её, не только родителей.
Софья ещё раз подошла к зеркалу. Платье на левом плече немного намокло, слёзы брата были неподдельными. Может лучше переодеть, пока не поздно? Нет, их уже почти не видно. Девушка в очередной раз поправила причёску и уверенно вышла из комнаты.
* * *
Я сразу заметил, что моя гувернантка ведёт меня не в сторону центрального входа, туда надо было поворачивать при выходе из покоев направо, а мы уверенно завернули налево. Немного странно, я ведь видел, что все помещения для торжеств и встреч находятся недалеко от главного входа в замок.
— София, будь любезна, скажи мне, а куда мы идём? — поинтересовался я, когда мы уже второй раз спускались по лестнице.
В голове начали мелькать разные неприятные мысли. Насколько я знаю, в подземельях находятся лишь казематы и камеры пыток, но я могу и ошибаться, всё же другой мир. Ну да, кладовые тоже тут находятся, но встреча с князем явно будет происходить не между ящиками с картошкой.
— Вы зря переживаете, Михаил Тимофеевич, — с улыбкой ответила София, но сейчас в её голосе не было издёвки. — Как я и сказала, мы идём на встречу с князем Пожарским Фёдором Алексеевичем.
— В подземелье? — спросил я, старательно скрывая волнение. — Несколько неожиданно.
— Мне сказали привести вас в родовое святилище, вот мы туда и идём, — добавила девушка, спускаясь по очередной лестнице.
По моим неточным расчётам мы спустились как минимум на три уровня ниже земли. Что же это за святилище такое, что располагается так глубоко? В нашем мире святые места, наоборот, находились на возвышенности. Потом до меня начало доходить. Дед Филипп упоминал про инициацию магического дара в родовом святилище князя, значит меня ведут именно туда и святые места тут не причём.
Так, стоп! Ведут на инициацию так быстро? Я же буквально только что приехал. Думал, что к этой важной церемонии, то есть ритуалу будут как-то готовить, объяснять, как себя вести, сосредоточиться что ли по-особенному, провести хоть какое-то собеседование, может я им не подхожу?
Было всего час на подготовку, большее время из которого мне объясняли, как пользоваться столовыми приборами, вести себя за столом, входить в помещение, где находится князь. Зачем это всё? Странно. Может её прислали просто для того, чтобы чем-то занять меня, чтобы ничего не натворил? Тоже вариант.
Очередная лестница привела нас в коридор с высоким потолком, стены здесь выглядели более богато, неподходяще для подвального помещения. Перед большой, инкрустированной золотом дверью, стояли несколько человек, среди которых я узнал барона Каменского.
Борис Николаевич резко обернулся на звук наших шагов и, увидев меня, улыбнулся. Это была не просто натянутая светская улыбка, в ней была надежда и ожидание лучшего, и это было связано именно со мной.
— Все уже на месте, Михаил Тимофеевич, — сообщил мне зачем-то барон. — Ждём появления князя и заходим. Бояться ничего не надо, просто надо точно выполнять указания наставника, тогда всё будет хорошо. Главное — не засомневаться в самый неподходящий момент и не медлить, ясно?
— Так точно, — почему-то по-военному ответил я, видимо от волнения.
— Молодец! — Каменский почти по-дружески похлопал меня по плечу. — Идут, посторонись.
Борис Николаевич потянул меня за руку в сторону, туда же отпрянули все остальные, София в том числе. По лестнице с важным видом спускались двое богато одетых господ, насколько я смог догадаться — это был князь Пожарский с супругой. Перешёптывания стоявших рядом со мной людей эту версию подтвердили.
Следом за четой Пожарских с не менее важным видом шествовало четверо детей, три сына и дочь. Все с интересом смерили меня взглядом. Почему именно меня? Вполне логично, наверно я один был тут новенький, не трудно понять. За семьёй князя шли ещё несколько человек в разных одеждах, о предназначении которых можно только догадываться.
Процессия зашла внутрь, и дверь перед моим носом закрылась.
— Надо немного подождать пока они рассядутся по местам, — пояснил Каменский, увидев моё удивлённое лицо. — Нас скоро позовут. Главное не робей, будь уверен в своих силах, покажи им всем!
Совершенно неожиданные слова поддержки от человека, который до этого на меня практически не обращал внимания, как ни странно, очень взбодрили и реально помогли. Я расправил плечи, поднял подбородок и, пожалуй, сам сейчас выглядел не хуже князя.
Наконец дверь распахнул лакей в парадной ливрее, коротко окинул всех взглядом.
— Проходите, — сказал мужчина и все потянулись внутрь во главе с бароном Каменским.
Я старался не отставать от него ни на шаг, не обращая уже внимания, где теперь находится София, к ней я пока утратил интерес. Мы вошли в довольно просторное помещение с высоким белоснежным сводчатым потолком.
Помещение больше походило на старинный зал суда или заседаний сената. С противоположной стороны находились два массивных кресла для князя и княгини, рядом расположились их дети, двое из которых смотрели на меня с неприкрытой лютой ненавистью, а двое — с интересом. По обе стороны располагались три яруса трибун наподобие лекционного зала, там тоже сидели какие-то люди. В центре зала находилось круглое возвышение метров пять в диаметре, в середине — огромный красный кристалл на позолоченном постаменте, по сторонам от которого стояли два старика в длинных мантиях.
Каменский уверенно направился в обход возвышения и начал подниматься к князю. Я уже пошёл было следом, но меня остановили и сказали подойти к возвышению, где ждать дальнейших распоряжений.
Войдя в помещение родового святилища, я сначала разглядывал всех там находящихся, потом всё моё внимание сосредоточилось на том самом красном кристалле. Он был внешне очень похож на тот индикатор, что меня заставляли сжимать рукой, когда проверяли способности там, в Хорошевке. Только этот был гораздо больше.
Продолговатый красный кристалл до полуметра длиной слабо, но вполне явственно светился изнутри, излучая волны силы, которые, многократно отражаясь от каменных стен, входили в резонанс здесь, на круглом возвышении, куда я шагнул, когда мне дали команду. Сейчас не возникало ни малейшего желания спорить с тем, кто приказывал, словно так и надо.