Страница 7 из 116
И ему действительно нужно было что-то придумывать. Идти во двор, на открытое пространство, к лошадям? Попытаться пробиться к воротам? Там, во дворе, когда они будут у коновязи, в них со всех сторон полетят болты, а к воротам нужно будет пробираться через алебарды.
«Допустим, доспех у них всех, кроме кавалериста, отменный, а у того ноги и бёдра не защищены, пару болтов — и всё, его заколют, а втроём драться с тринадцатью.. Переколют всех.. Можно, конечно, попытаться, но вот на конях уйти всё равно не дадут. Побьют коней, непременно побьют, постреляют, даже если и удастся подойти с ними к воротам».
Тут фон Готт, перевернувший труп одного из лакеев своим клевцом, вдруг поднимает голову и говорит, прислушиваясь:
— Скулит, что ли, кто-то..
Волков ничего не слышал, но и не запретил оруженосцу проверить прилегающую комнату, откуда лакеи выносили посуду и вино, и тот, едва зайдя в неё, буквально сразу прокричал:
— Сеньор! Тут он!
Тут же из комнаты донёсся не то визг, не то вой, какая-то возня, и вот крепкий оруженосец в забрызганных от крови латах тащит в комнату.. пажа Виктора. Да, теперь его одежды не белы, а во многом замараны кровью, его лицо всё в слезах, он не может наступать на левую ногу, чулок на ней полностью бурый от крови.
Каждый выдох его сопровождается стоном и причитаниями:
— Ах.. какая это мука.. ах.. какая это боль..
— Заткнись, уродец.. Сразу хотел это сделать, как тебя увидал, — издевается над пажом оруженосец и хлопает мальчишку по белому берету кольчужной рукавицей, а потом хватает его за шиворот и подтаскивает к мёртвому фон Флюгену, — вот, гляди сюда.. Это наш боевой товарищ.. Он мёртв, из-за тебя..
Хенрик, заканчивающий уже с пистолетами, взводя ключом пружину последнего, смотрит на пажа с ненавистью..
— О.. А.. — ноги у пажа подкашиваются, он и так толком не стоял, а после удара по голове валится на ковер. — Господа, я не виноват.. Господа..
Фон Готт не даёт ему закончить и снова бьёт его по голове сверху.
— А-а-а.. — паж хватается за голову. — Господа-а-а..
А едва он утихает, как Волков сразу спрашивает у него:
— Есть ещё выход из замка?
— Выход? — не понимает мальчишка. — Какой выход?
— Дурак, — оруженосец дважды бьёт Виктора по лицу.
Бьёт излишне сильно, паж скулит, закрывается, и барон даже просит оруженосца:
— Фон Готт, полегче.. Вы дух из него вышибете! — и, понимая, что у них не так уж много времени, генерал продолжил: — Эй, вы, вы меня слышите? Как вас там? Виктор?
— Да, господин, я вас слышу, — всхлипывает паж. — Господин?
— Есть ли из замка ещё выходы? Ну, чтобы не спускаться во двор.
— Есть.. — всхлипывает мальчишка. — Одна дверь ведёт в ущелье за замком, но там нет дороги, там ручей.. Камни везде..
— Дверь? А ворота ещё есть? Или ещё какой-нибудь выход?
— Нет, господин, ворот нет, тут везде скалы, ещё.. — Виктор вспоминает. — Одна девка бежала из замка через нужный сток, через нужник в стене, в полу, пролезла в дыру, там на стоке не было решётки, но опять же она вылезла в ущелье, там её и схватили на следующий день.
«Ну нет, я не собираюсь сбегать через нужный сток, уже лучше я буду прорубаться к воротам».
И тут неожиданно для генерала заговорил Хенрик; он, вешая пистолетную сумку на грудь, спросил:
— А чашу барону преподносила и вправду маркграфиня? Та красивая женщина, кто она?
— Нет, не маркграфиня, то была госпожа Агнежка.. Товарка графини. Их тут только две госпожи было.
— Тоже ведьма? — сразу догадывается старший оруженосец.
— Ведьмы, — подтверждает паж, — они обе ведьмы, да и граф наш известный ведьмак.
— А ты? — встряхивает мальчишку за шиворот фон Готт. — Тоже из этих?
— А-а.. — хнычет паж. — Господин, не дёргайте меня так, у меня начинает снова идти кровь, вот.. смотрите! — он показывает фон Готту ладони, полностью залитые кровью.
— Отвечай, подлый, ты ведьмак? — оруженосцу плевать на кровь мальчишки.
— Я? — казалось, что паж удивлён. — Я нет! Мне просто уйти было некуда, а так я вам всё расскажу..
Но рассказать всё ему не дал генерал:
— Так если то была не принцесса, а какая-то тварь, то где Её Высочество? Она жива вообще?
— Жива, жива, — радостно сообщает паж. — Тельвисы велели держать её взаперти, она в левом крыле, во флигеле, над конюшнями.
Волков хотел ещё о чём-то его спросить, но тут подал голос кавалерист Кляйбер от двери:
— Господин! Господин! Арбалетчики по стене идут, сюда смотрят, четверо их, не ровён час, кидаться начнут, — и не успел ещё Волков ответить ему, как он снова закричал: — На балкон ещё поднимаются, вижу их, и главный с ними!
Гостиная зала была настолько велика, что людям с алебардами было бы несложно «работать» тут своим страшным оружием, да и арбалетчики весьма хорошо бы чувствовали себя на балконе у двери, простреливая оттуда всю залу через огромные распахнутые двери. Надо было отсюда убираться.. Куда-нибудь в узкие коридоры и небольшие комнаты, где у него и его людей сыграло бы преимущество в доспехе, а преимущество врага с древковым оружием сошло бы на нет.
— Фон Готт, захватите красавчика, пусть укажет нам, как выйти к двери, что ведёт из замка. Хенрик, вы за ним, пистолеты держите наготове, Кляйбер, ты в арьергарде, «глаза на затылке».
Вопросов ни у кого не было, и фон Готт схватил пажа за шиворот и встряхнул того, оторвав от ковра; тот заверещал что-то про кровь и что он скоро изойдёт ею, но оруженосец его не слушал и уже тащил пажа к выходу в боковую комнату, что была слева от главных дверей.