Страница 6 из 116
Глава 3
Фон Флюген убит. И это в любую другую минуту обожгло бы сердце барона, но не сейчас.. Который это был по счёту близкий для него человек, убитый на его веку, вот так погибший в бою? Какой по счёту товарищ так безмолвно и быстро умер на его глазах? Пятый? Десятый?
«Впрочем.. Уж лучше так, чем умирать неделю с дырой в животе!».
Подсчитывать павших товарищей у него не было времени, тот самый лакей, которого он пытался проткнуть, оказался вовсе не таким уж и простым противником. Барон едва не выронил свой меч, когда тот, вместо того чтобы почти без сопротивления проникнуть в мягкое чрево врага, вдруг налетел на что-то твёрдое под одеждой.
«Кираса? Они тут все в кирасах, что ли? Готовились, ублюдки, к нашему приезду».
Барон прекрасно понимал, что у него не защищена голова, и именно по голове, дурацким ударом сверху, атаковал его лакей с кирасой под одеждой. Волков принял его оружие на левый поручень, легко отвел и нанёс свой удар. Удар был быстрый, почти без замаха, короткий и секущий..
Теперь-то он знал, куда бить. Левое бедро мерзавца не было защищено, и бритвенно-острый, недавно точенный фон Флюгеном клинок сразу рассёк ткани бедра до самой кости.
— А-а-а-а!.. — заревел лакей и второй раз попытался всё тем же глупым ударом достать голову барона.
И только Волков сделал шаг назад, чтобы уйти от удара, он тут же боковым зрением заметил нечто совершенно белое, что двигалось справа от него, рядом со столом.
Барон не собирался упускать этой возможности, он быстро оборачивается.. Конечно же, это был паж Виктор, который за суматохой схватки пытался выбраться из залы..
Ну уж нет..
Волков делает длинный шаг и колет наглого сопляка в левое бедро сзади.. не сильно.. не дай Бог изуродовать такие красивые ножки. Но едва острое оружие коснулось белых чулок пажа, как по ноге юнца обильно заструилась кровь..
— О-о.. — застонал наглый паж, хватаясь за рану. Он повалился на ковер к посуде и мебели, которая уже там валялась.. И запричитал уже совсем не нагло: — Мой господин.. Я ранен! У меня кровь!
«Ну вот, наглый мерзавец, и тебе немного досталось».
Но Волков тут же вернулся к своему злобному лакею, который скорее всего и лакеем-то не был, а тот в это время пытался убраться из залы, с трудом при этом переставляя ногу и заливая всё вокруг кровью.
Два шага, и удар в шею сзади прервал его бег. Фон Готт к тому времени, сноровисто работая, как забойщик на бойне, своим клевцом и помогая ему баклером, спокойно и деловито размозжил головы двум лакеям и уже занимался третьим..
«Вот что значит турнирный боец».
А вот Хенрик не без труда отбивался от двух сержантов, у одного из которых было разрублено лицо, и ещё одного очень напористого лакея. Вот туда, туда-то и поспешил Волков и, пользуясь появлением из-за спины, ранил ещё раз уже истекающего кровью сержанта, ткнув меч ему в левую подмышку.
В это мгновение в залу ворвался один из кавалеристов, что оставались во дворе, у него в руке был меч, глаза выпучены, это был тот самый Кляйбер, которого сержант посылал за вёдрами.
— Господин! Господин!.. — заорал было он, но, увидав, что происходит, тут же всё понял и сам кинулся на лакея, что наседал на Хенрика, и несколькими ударами сзади разрубил тому всю голову, а потом и фон Готт и сам генерал пришли Хенрику на помощь и весьма быстро добили израненного сержанта графа, вот только..
Тот самый мерзавец, что убил фон Флюгена, подыхать не захотел и бросился бежать к одной из дверей, что вели из залы в боковые комнаты, Кляйбер и Хенрик бежали за ним, били в спину и по шлему сзади, но подлец был в доспехах, и вреда, видно, те удары ему не причиняли. И, может, Хенрик и Кляйбер пошли бы за беглецом и дальше, за дверь, но Волков окликнул их:
— Хенрик.. Не нужно, — он стал озираться, прекрасно понимая, что дело ещё вовсе не закончилось. — Где мой шлем?
— Вот он, генерал, — поднял с ковра его шлем фон Готт, — только подшлемника нет в нём.
— Кляйбер, что там на улице? — сразу интересуется барон.
— Побили наших; я ходил на конюшню, а вышел, так двое наших уже валялись на земле, все сплошь истыканные болтами. Еле живы были, и у сержанта в лице болт был и в ногах, он и говорить не мог, а остальные дрались у привязи, а я сразу к вам побежал.
Могучий оруженосец протягивает генералу шлем.
— Спасибо, фон Готт, — генерал забрал у него шлем и сразу надел на голову; лучше без подшлемника, чем вообще без шлема, тем более его роскошный шлем был оклеен изнутри кожаной полосой. — Хенрик, зарядите пистолеты. А где арбалет, что был при вас?
— Я его при коне оставил, — отозвался тот виновато и начал заряжать пистолеты.
— Кляйбер, взгляни, что там на улице, — продолжает барон, вздохнув; впрочем, не ему было упрекать своих людей, он и сам опростоволосился изрядно. Но его любимый арбалет было жаль.
— Да, генерал, — отвечает кавалерист и направляется к распахнутым дверям, что ведут на балконы.
— Только аккуратно, не получи болт в лицо, как твой сержант, — говорит Волков.
А сам присаживается возле фон Флюгена и закрывает ему глаза.
— Храбрый юноша!
— Это он прикончил здоровяка коннетабля, как только тот достал оружие, — заметил фон Готт. — А я и не увидал того, хотя рядом стоял, я на маркграфиню смотрел.
— Это всё из-за колдовства! — бурчит Хенрик, забивая пулю в ствол пистолета окровавленной рукой. — Я..
Он не успевает договорить, как от дверей кричит Кляйбер:
— А-а, подлюки.. Они кидают болты!
И словно в подтверждение его слов, в залу, щёлкнув о косяк двери, влетает болт, залетает в посуду на столе и со звоном разбивает там что-то.
— Дьявол, — рычит генерал. — Кляйбер, не подставляйся там.. Ты, что, ранен?
— Нет, господин, — отзывается кавалерист, аккуратно выглядывая в двери снова.
— Фон Готт, поищите всё-таки мой подшлемник.
Он помнит, что на дворе было двенадцать солдат, а с ними теперь ещё и ловкий сволочь-сержант.. Двенадцать солдат с алебардами и арбалетами — это не лакеи с тесаками. От этих так просто мечом не отмашешься. Так что подшлемник лучше найти и шлем надеть как следует.
«Двенадцать человек и сержант. Сам граф, видно, ещё тот боец, его можно и не считать, — вспоминает он. И потом оглядывает своих людей. — Трое. Бойцы отменные, что Хенрик, что фон Готт, да и кавалерист не первый день в седле; страха не видно в них, думают, что я знаю, что делать».