Страница 67 из 116
— А какому святому молятся солдаты перед едой?
Генерал, чуть замешкавшись, ставит кружку на место; он, признаться, и не помнит солдатских заступников, но бородатый кашевар и тут не оплошал.
— Так то святой Себастиан.
— Себастиан! Ну конечно же! — обрадованно вспомнила принцесса. — Мученик и страдалец, — тут она вдруг протянула генералу руку. — Помолимся, барон?
Он взял её руку и снова удивился тому, что рука эта вовсе не походила на мягкую, изнеженную ручку высокородной дамы. Нет, нет.. Та рука, хоть и не загрубела от ежедневной работы, но была весьма тепла и.. крепка, словно у молодой крестьянки. И, держа её, Волков стал думать вовсе не о святом Себастиане. А ещё стал коситься на весьма заметную в этом новом платье грудь маркграфини.
* * *
Прежде чем приняться за грудинку и колбасу, он сразу, не останавливаясь и с удовольствием, выпил всю кружку пива. И сразу указал на пустой сосуд не старому солдату: давай наливай ещё. И пока тот бегал с кружкой к бочонку, Волков, накалывая кружок колбасы, смотрел, как своё пиво пила маркграфиня. Она делала это не спеша и с достоинством. Вот только прежде, чем генерал отправил колбасу себе в рот, в дверях кухни появился капитан Мильке, и лицо его вовсе не соответствовало приятному времяпровождению, которому предавались генерал и принцесса. Мильке быстро и неуклюже поклонился маркграфине и стал корчить многозначительные гримасы своему командиру, всячески давая ему понять, что у него к тому какой-то не очень приятный разговор.
— Мильке! — сказал генерал, явно недовольный тем, что его отрывали от обеда, которого он, возможно, ждал со вчерашнего дня. — Что вам нужно?
Тут Мильке повёл себя ещё глупее, чем вёл до сих пор: он стал шептать Волкову, но при том шептал так громко, что его шёпот принцесса безусловно слышала; капитан говорил:
— Я был за стеной, господин генерал, и мне надобно сообщить вам, что я там увидал.
Барон стал ещё злее и спросил у своего подопечного с заметным раздражением:
— Час или хоть полчаса то, что вы увидели, может подождать?
На что капитан скорчил гримасу невыносимого страдания; кажется, ему до смерти нужно было всё рассказать командиру немедленно.
— Прошу прощения, Ваше Высочество, — произнёс генерал, бросая полотенце для рук на стол и глядя на своего подчинённого с укором: какого дьявола тебе нужно?
— Ступайте, ступайте, барон, — произнесла маркграфиня.
— Мильке, вы совсем осёл? — зло начал Волков, отходя от стола к бочке с пивом. — Вы, что, не видели, что я обедаю с принцессой?
— Господин генерал! — воскликнул капитан, после чего Волков ещё раз взглянул на маркграфиню и оттащил офицера от неё ещё на пару шагов.
— Прекратите орать! Ну, говорите, что вы там нашли?
— Мертвецов! — сразу выпалил капитан.
— Мертвецов? — в общем-то, это не стало для барона уж слишком большой неожиданностью. Генерал понимал, в чьём замке находится и чья одежда сейчас сваливается в телеги. И тут он уточнил: — И много там мертвецов?
— Много, — выдохнул капитан. — Думаю, дюжина. Да нет же, дюжины полторы, и это только рядом со стеной.
Подчинённый был не на шутку взволнован, и поэтому Волков ему на всякий случай напомнил:
— Мильке, вообще-то наше с вами ремесло подразумевает наличие мертвецов рядом с нами. Уж и не догадывался, что вы так впечатлительны на сей счёт.
— Так я понимаю, но на этот раз все мертвецы — бабы, — продолжил офицер, понижая тон.
Тут уже генерал взял его за локоть и вывел из кухни на двор замка; он совсем не хотел, чтобы до принцессы донеслась хоть часть их разговора, ведь, судя по поведению офицера, этот разговор мог быть не очень приятен. И потребовал:
— Ну докладывайте наконец!
— Мы как к той стене лестницу поднесли, — сразу начал Мильке, — так уже поняли, что там что-то дурное. Трупная вонь там, под стеной, была едва выносима. Но я приказал солдату взобраться на стену, но поначалу он ничего не увидал и сказал, что сможет выбраться обратно, если со стены слезет. И я сказал ему: слезай и посмотри, что там. А через минуту он снова был на стене и сказал, что дышать там нельзя и что везде лежат мертвые с волосами.
— С какими ещё волосами? — не понял генерал.
— Вот и я про то же у него спросил, а он сказал: с длинными. Ну, я тогда сам решил посмотреть, что там за волосы. И перелез через стену сам, с двумя людьми.
— Ну и?
— То были мёртвые бабы, господин генерал. Я прошёл под башней немного, и там, под западной стеной, и пошли трупы. Старые и не старые, ещё не истлевшие и не высохшие. Некоторые уже были до костей съедены орлами, но некоторые были ещё не совсем обглоданы, и у всех были длинные волосы и все были без одежд. Ни чулок, ни башмаков, ничего на них не было, их уже голыми скидывали со стены замка, — рассказывал капитан.
— И что же? Их было больше дюжины там? — мрачно интересовался генерал. Он, признаться, в этом сомневался.
— Больше, больше, — уверенно говорил ему офицер, кивая при том.
«Выродок граф врал, что это орлы сбрасывают в ущелье объедки. Оттого тут и смердит. Так нет.. — генерал глядел на скалы, что нависали над замком с севера, видел на них многолетние белые потёки от птичьего помёта и вспоминал разговор с фон Тельвисом. — Это стервятники тут поселились, потому что ущелье завалено трупами! И, судя по всему, трупы туда кидают давно!».
— И то всё были трупы женские? — уточнил барон.
— Ну, мужские мне на глаза не попадались.
— А должны были, — произнёс генерал. Он задумался. — Отчего же они женщин выкидывали со стены в пропасть?
— Ну.. может, то какие непокорные были? — не очень уверенно предположил капитан.
— Непокорные кто? — сомневался генерал.
— Ну не знаю, служанки, может быть, — предположил Мильке.
Служанки? Непокорные? Полторы дюжины? Волков лишь махнул рукой: да что за глупости? И, чуть подумав, сказал:
— Берите ещё людей и ещё раз езжайте туда. Мы пока не нашли тела моего оруженосца и кавалеров, что были со мной. Сдаётся мне, что тут людей не хоронили, а поступали проще.
Мильке, конечно, не хотелось этим заниматься, по его лицу то было видно, да разве поспоришь с начальником?
— Как изволите, господин, генерал.