Страница 32 из 116
— Эта тварь всё бесновалась, хоть её подлая подруга и пыталась её успокоить, тянула за одежды, уговаривала её.. И тогда граф сказал, чтобы меня увели, что мне приготовлены комнаты. Я спросила его: где мои дамы, где мои служанки и слуги? Сказала, что мне нужно переодеться после дороги, а он так нагло мне ответил, чтобы о дамах я больше не беспокоилась, что они уехали, и слуги мои отпущены, а у меня теперь будут новые служанки. И тут я увидела этих монстров. Две бабищи с кривыми мордами, видно, они были сестры.. А ростом, — она взглянула на Волкова, — они были выше вас, барон, и в плечах вам не уступили бы. А ещё они были грубы.. — её лицо вдруг как бы заострилось, а глаза сузились так, как будто женщину накрыла волна жгучей ненависти. — Это были не служанки, это были тюремщицы. Я не знаю, какие были у них настоящие имена, но прозывались они меж собой Жожа и Гошпа; я сразу поняла, что это за служанки — стоило мне замешкаться по дороге, так они меня толкали в спину, и толкали так сильно, что иной раз мне с трудом удавалось устоять на ногах. А один раз в шее и спине случилась ломота от одного такого толчка. А ещё они глядели, как я ем, и одна из них всегда была при мне или сидела за моею дверью. Всегда следили за мною. Они заставляли меня есть и обещали, если я вдруг начну упрямиться и перестану есть, то они будут проталкивать мне еду в горло пальцами. У меня забрали почти весь мой гардероб, несколько сундуков одежды, все мои украшения, — всё с тем же злым прищуром и недобрым выражением лица вспоминала маркграфиня.
В иной раз Волков бы посмеялся над этими сундуками, но сейчас ему было не до смеха. Он стал понимать.. понимать, что ублюдки Тельвисы, сидя в этой своей горной дыре, никогда, никогда бы не посмели захватить принцессу, владелицу целой земли, земли притом богатой, никогда бы не посмели так себя вести, не имей они на то одобрения какого-то покровителя. И покровителя высокого. И тут, чтобы быть уверенным до конца, он задал ей вопрос:
— Принцесса, а может быть, граф Тельвис.. — он сделал паузу, чтобы подобрать слова, — имел на вас притязания?
— Тельвис? — переспросила женщина с пренебрежением и повторила теперь уже с презрением: — Тельвис? Да он не расстаётся со своим пажом, я ни разу не видела графа без этого зловонного выродка, — но, поняв по выражению лица генерала, что этот довод не производит на него никакого впечатления, она добавила: — Нет, никаких поползновений на этот счёт от него не было. Мало того, он единственный, кто из всей местной нечисти соблюдал рамки приличий в общении со мной.
— А графиня? — уточнил генерал. — Как она себя вела с вами?
— Графиня? — и снова благородное лицо дамы выражало некую смесь презрения и отвращения. — Сомневаюсь, что эта женщина, как, впрочем, и её товарка, рождены в доме более благородном, чем свинарник. Она ведьма.. Ведьма настоящая. Её товарка, та и то умнее будет, а эта просто бесноватая, любой отказ вызывает у неё приступ бешенства, шипит и кидается драться. Как только челядь её выносит такую?
— Драться? — удивлялся генерал; впрочем, он представил себе, с каким выражением лица отказывала графине принцесса, и не был удивлён тому, что графиня распускала руки. Уж Её Высочество одним взглядом могла поставить на место всякого. В этом он не сомневался. Тем не менее он уточнил: — Неужто графиня была с вами настолько груба?
— Именно настолько и груба, — уверила его маркграфиня, — и один раз ударила меня по щеке после того, как я снова отказалась сесть с ними за стол завтракать.
— Какова же низость! — воскликнул фон Готт; кажется, он был обескуражен фактом того, что кто-то мог бить принцессу. — Она даже не приказала это делать служанкам? Она сделала это сама? — не понимал он.
— Да, когда я сказала, что сыта и что не приму их приглашения, то граф сделал знак рукой, чтобы меня увели. Жожа, подлая тварь, конечно же, схватила меня за руку, она очень.. у неё очень сильные пальцы, когда она хватала меня, то на теле после её пальцев оставались синяки.. вот и в тот раз она меня так схватила, но эта ведьма Фаркаш фон Тельвис заорала, чтобы она остановилась, выскочила из-за стола и стала меня бить по лицу и браниться при этом. Такой брани я отродясь не слыхала. Даже конюхи наши, и те так не злословят. Вот поэтому и говорю, что родилась эта графиня в хлеву или свинарнике.
Да, этот рассказ ещё больше укрепил догадки генерала о высоких покровителях, что имеют эти подлые твари. Иначе их граф, с его убогим графством из одного узкого ущелья с несколькими деревнями и одной дорогой, никогда бы не посмел покуситься на наследницу одного из главных титулов империи.
— Может, они просили у вас денег? — высказал Волков последнюю из очевидных причин сумасбродной наглости Тельвисов. — Может, хотели взять с вас выкуп?
— Деньги? — маркграфиня покачала головой. — И речи о том не было. Да и к чему им, они известные богачи, в серебре купаются, у них даже служанки, я видела сама.. поломойки носят сережки из серебра, а Жожа, подлая, так и золото на себе носит. Не стесняется, чудовище.
Ну, он и сам сомневался в том, что Тельвисы пленили принцессу из-за денег, просто хотел в том убедиться. И поэтому вопрос о покровителе колдовской семейки остался открытым. И он снова спрашивал у женщины:
— Так что же они хотели от вас, отчего держали столь долго в плену, ничего от вас не требуя?
И маркграфиня взглянула на него и ответила, но не сразу, а чуть подумав:
— Боюсь, что всё это неспроста. Тельвис сказал мне, что ждёт приезда одного важного человека, который желает со мною встретиться. А что это за человек и чего он от меня хочет, колдун о том умолчал, — и она продолжила, глядя на Волкова: — Боюсь, что всё это из-за моей руки. Моя рука равна титулу земли Винцлау. Я слишком выгодная партия для брака, чтобы за меня не боролись силы, самые влиятельные в империи. Уж вам ли того не знать, дорогой барон?
Да, да.. Он даже пропустил мимо ушей ласковое слово, вымолвленное принцессой. «Дорогой». Ему сейчас было не до милостей маркграфини.
«.. вам ли того не знать..».
И вправду.. Уж ему ли про то не знать. Он за то рисковал сегодня жизнью, выходя из башни в одиночку против многих и многих врагов, которые ничего иного и не хотели, как его убить. Именно за «руку» этой знатной дамы он сегодня и получил укол шипом алебарды под кирасу в бок, который, признаться, до сих пор болит.