Божьим промыслом. Пожары и виселицы

Глава 13

«Курицы; вот что значит баба решала, как быть. Одна гнида нашептала, другие закудахтали, а эта, конечно, не рыцарей своих послушала, а кудахтанье таких же дур, как и сама».

Но мысли эти генерал озвучивать не стал, незачем принцессу упрекать в том, что она.. женщина. А вот фон Готт упрекнуть её уже не постеснялся:

— Отчего же вы не позволили людям своим схватиться с разбойниками, отчего испугались? — искренне не понимал оруженосец. — Пусть дерзнули бы, то гвардия ваша, сплошь люди отборные и кавалеры, пусть попробовали бы, коли не вышло, так и согласились бы на их предложение, куда деваться. А вдруг прорвались бы, а не прорвались бы, так мерзавцев побили бы немного. Всяко честь была бы. А так.. — ещё чуть и он на Её Высочество в досаде и рукой махнул бы.

— Неужто ваш кавалер Альбрехт вас не попробовал переубедить? — на всякий случай, чтобы маркграфиня не обиделась на слова его оруженосца, спросил Волков.

— Пробовал, да разве я слушала его? Мои дамы начали причитать: дескать, не нужно свар и драк, лучше разойтись без крови лишней, а ди Кастелло ди Армачи ещё и подзуживала их.. Да и меня тоже.. Говорила, мол, не нужно злить графа, а сопротивлением бессмысленным только позлим его и его людей, кровь зря пролив. И я слушала её, а лейтенанта своего не слушала.

Дождь между тем закончился совсем, и снова на небе среди немногочисленных облаков засияло горячее солнце. Маркграфиня протянула свою чашку Кляйберу, и тот сразу налил ей ещё воды из кувшина без горлышка.

— И что же дальше было? — интересуется Хенрик. — Вы поехали к Тельвисам в замок?

— Все мои гвардейцы и кавалеры остались у моста, все мужчины, кроме конюхов и пары слуг, тоже, таковы были условия, что объявил нам этот ужасный коннетабль, — ответила женщина, отпивая после этого воды. — А я с женщинами поехала в замок, и Бьянка подлая всю дорогу меня убеждала, что я всё сделала правильно, что я как мудрая госпожа смогла избежать ненужной гибели своих людей. Я тоже так думала. И когда мы приехали в замок.. со мною поначалу были вежливы, но встречал меня лишь мажордом, сами Тельвисы выйти ко мне не пожелали; и мажордом пригласил меня в дом, а дамы мои, что приехали со мной, приглашены не были.. Что ж.. я пошла к ним одна. Даже Бьянка не была допущена в обеденную залу. И там были граф и графиня, и ещё одна женщина, которую мне не представили. Хозяева уже пировали, обедали, довольные, они даже не встали, когда я вошла. И граф предложил мне присоединиться к ним, сесть к ним за стол.. Сказал, что я его гостья. И при этом.. Он указал мне на место за столом, и место было такое, что почётному гостю не предложат, тем более если гостья та якобы сеньора принимающей стороны. Сеньоров за пажами не сажают. И вот он.. с такой милостивой улыбочкой.. указал мне место за столом ниже своего пажа. Дескать, вон там ваше место.

— И вы, конечно же, не сели к ним за стол? — догадался генерал.

— Конечно нет, — почти с вызовом ответила маркграфиня, — фамилии Винцлау только по книгам тысяча лет; мой предок Альберт Вендеслав стоял на Каталаусских полях вместе с былинными вождями, когда они громили Эделлу и его азиатских людоедов, о том есть записи в церковных книгах. Тогда из нашей фамилии и пали девять храбрых рыцарей, и мне, наследнице славного имени, не пристало сидеть за столом с этими нечестивцами. Да ещё садиться ниже пажей, — тут женщина сморщила носик и замолчала.

— То был паж-вонючка! — закончил за неё Хенрик.

— Да, — согласилась она с кивком. — Тот самый зловонный паж Виктор. И мне показалось, что я, даже не подойдя к столу, чувствую зловоние, что источал мальчишка. Тогда я ещё думала, что это.. существо — мальчик. Но запах от него был, я его чувствовала, хотя и не такой сильный, каким он казался мне в трактире. В общем, мне было противно сидеть за столом с ними со всеми. Но отказываться просто так я не хотела, я боялась разозлить этих людей. И сказала, что не могу сесть к ним за стол, пока не узнаю, что с моими дамами. Что с моими людьми. Признаться, я уже тогда начала считать минуты, когда кавалер Альбрехт доедет до Швацца и пошлёт за мною хороший отряд. А пока я хотела знать, почему моих дам не пригласили к столу. И тогда граф сказал мне, чтобы я не волновалась и что их накормят и найдут им всем комнаты. Но я всё равно отказалась с ними есть. Наотрез.. Мне стало бы дурно, если бы я села за стол возле зловонного пажа.

«Странное дело, я никакого зловония не чувствовал, когда паж был рядом, наоборот, он пах духами. Да и из людей моих тоже никто за мальчишкой вони не замечал», — размышлял барон, слушая рассказ принцессы.

— О, — продолжала она. — Как их взбесил мой отказ сесть к ним за стол! И тут уже графиня была уязвлена.. Ей не понравилось, видите ли, моё высокомерие.. Мерзкая, мерзкая тварь.. Вы не поверите, господа.. Графиня стала вести себя неподобающе.. Вскочила и стала шипеть на меня.. Да, господа, именно шипеть, разинув пасть.. Широко разинув.. Тут уже я точно знала, что это всё слуги сатаны.. Все, все они тут слуги сатаны.. Пальцы графини скрючились от злобы и стали комкать скатерть на столе, рвать её, и стаканы с вином опрокидывались, тарелки сдвигались, но она, выпучив глаза от ярости, всё шипела на меня. А когда не шипела, так начинала визжать, в визге находя слова, выговаривала мне, что я спесива и заносчива и что за спесь свою я поплачусь. И я сказала ей о том, что она ведёт себя неподобающе. Сказала, что по укладу и статусу я её сеньора и чтобы она не забывала об этом. И муж стал графиню успокаивать, а я случайно услышала, когда эта тварь прекратила визжать, как мерзкий паж, глядя на меня со злостью, произнёс тихо: как жаль, что с неё нельзя содрать кожу. И засмеялся. Захихикал премерзко.

Тут фон Готт сжал свои немалые кулаки и, закатив к небу глаза, вопрошал с жаром:

— Господь, отчего же ты не дал мне прикончить эту зловонную гниду, зачем отвёл мою руку?

— Да, всё-таки надо было его скинуть с балкона, — согласился с ним старший оруженосец. — Посмотрел бы я с удовольствием, как он шмякнулся бы об камни.

Волков же промолчал, он понимал, что этот вопрос фон Готт мог смело адресовать ему. Впрочем, генерал не был провидцем. Кто ж мог знать, что за нечисть окажется у него в руках. Теперь бы он, не задумываясь, отправил «пажа» на костёр. Но за мыслями о нечестивцах и кострах у него постепенно стал формироваться один вопрос, но пока он не спешил его задавать. Он слушал удивительный и страшный рассказ маркграфини. И та продолжала: