Страница 32 из 80
Глава 12
Когда процессия скрылась из виду, Антон забрался в машину.
Посмотрел ленту. Листал, почти не глядя, пока взгляд не зацепился за пост дочки генерала: Едем с мисс Пигги на тайную веранду. Антон на всякий случай поставил лайк. Ещё чуток поскролил — ничего примечательного.
Поднял взгляд. Поле пылало в лучах закатного солнца. Ветер перешёптывался в листве.
Савушкин отложил телефон, взял пакет с сосисками и зашагал навстречу алому шарику.
Над полем висел тонкий запах сухой травы и нагретой земли, а где-то в стороне, почти незаметно, звенели кузнечики. Нёбо над дальним лесом наливалось мягким розовым светом, редкие звёздочки, словно блёстки украсили небосклон.
Немного подумав, он присел на поваленную берёзу. Пару минут любовался закатом и вдыхал аромат луговых трав.
Когда он начал разворачивать хот‑дог, сзади раздался голос
— А чего это ты тут делаешь?
На пень рядом опустился мужчина лет шестидесяти. Одет по-деревенски просто: застиранная олимпийка, спортивные штаны с вытянутыми коленками, лапти.
Незнакомец пару мгновений придирчиво изучал машину, почесал щеку, заросшую редкой щетиной.
— На браконьера вроде непохож… — прищурился он, посмотрев на Антона.
— Не, я здесь… сижу — Савушкин так и застыл с зажатым хот-догом в руке.
— С чертовками, что ль приехал? — мужчина кивнул в сторону леса.
— Вроде того.
— Ты с ними поаккуратнее, а то могут и в котле сварить. Хотя — он отогнал особо настойчивого комара — по правде сейчас они поласковее пошли. Вот во времена Аграфены. Вот то колдовки были. Жуть!
— А вы, простите, кто? — как можно более вежливо поинтересовался Антон.
— Лесовик я местный. Акакий Скрипоровский.У меня от сего леса до самого Боровска ответственная территория.
— Очень приятно. А я Антон. — представился Савушкин.
— Антон — это хорошо — поудобнее усаживаясь на пне, заметил мужчина –и чего ты здесь делаешь, Антон?
— Сосиску в тесте ем, хотите? — Савушкин нашарил в пакете хот-дог и протянул лесовику.
Тот крякнул, но угощение взял.
— Вот за что вас, городских, люблю, так за разнообразие. Ну тех, кто ко мне с дарами ходит. У деревенских — то чего в магазине — три вида карамелек да зефир. Но хлеб — то получше будет — откусил, одобрительно хмыкнув, заметил лесовик.
В лесу ухнула сова, и Антон невольно вздрогнул
— Акакий, а часто у вас ведьмы на шабаш собираются?
— Так каждый год. Уже триста лет почти. А до этого мне отец рассказывал, что ближе к Калуге сидели. Но их оттуда церковники вроде как гнать стали. Вот они подальше и ушли.
Антон хмыкнул. Акакий, жуя, продолжал.
— А чего? Они мирные. Зверей не пугают, гнёзда не ворошат. Даже кострища всё в одном и том же месте жгут.
Из-за кустов выскочил заяц, пошевелил ушами, а потом дал стрекоча куда-то в поле.
— Эк развлекается –усмехнулся лесовик.
Савушкин смотрел, как от движений зайца приминается трава.
— А того, кто их забирает, видели? — повернулся он к Акакию.
Лесовик нахмурился.
— Нет, да и к чему мне-то. Их дела меня не касаются, они там сами по себе. Знаю одно, что только кричат страшно. Так, что порой у самого душа в пятки уходит.
— И что, каждый год забирают кого?
— Отчего же, не каждый. Иногда как толпой в лесу забегут, повеселятся, так все и выбегут. А лет… — Акакий почесал затылок — вроде перед войной-то было. Но точно не вспомню сейчас. Уж не знаю, чего там у них приключилось, но семерых девок он забрал. Одна из них уж больно горько плакала, просила. А ничего не помогло. Но такое только один раз при мне было врать не буду.
Солнце зашло за горизонт, ночь вступила в свои права.
Лес за их спинами, притихший раньше, пришёл в одному ему понятно движение. Тёплый воздух был напоён запахами хвои. Где-то в стороне то замолкала, то принималась выводить трель какая-то птица. Ещё ближе — прямо за спинами сидящих шуршала трава — будто кто-то невидимый ходил рядом, но не хотел пугать.
Антон и лесовик сидели молча. Каждый, казалось, задумался о своём.
— Комары меня совсем сожрали. Пойду поищу в машине, там вроде спрей был — Антон поднялся.
Оглянулся, рядом уже никого не было.
Усмехнувшись, он пошёл в сторону внедорожника.
Разместившись в машине, он попытался заснуть. Но сон не шёл, то ныла спина, сдавленная водительским креслом, то замечал он среди деревьев какую-то тень. Промаявшись почти до рассвета, он вылез из салона и вдохнул прохладный, наполненный влагой воздух. Вот теперь лес спал. Исчезла перекличка птиц, даже вездесущие насекомые замолкли.
Над пригорком дрожал рассвет.
Вдруг со стороны леса раздался вопль. Кричала женщина.
Антон сжал кулаки и бросился в сторону темных деревьев. Он влетел в полумрак леса и остановился прислушавшись. Тишина. Только слабый туман охватил его, сжимая в кольцо.
Ещё один крик раздался откуда-то слева. Студент побежал, цепляясь за корни деревьев и падая. Лапы елей хлестали лицо. В очередной раз поднявшись, Антон прислушался. Монотонно застучал дятел. И ничего. Он повертел головой.
Где-то там впереди за плотным кустарником послышались приглушённые звуки борьбы.
Он, цепляясь футболкой за колючие стебли, вывалился на поляну.
Тёмный силуэт прижал Светлану к земле и пытался душить. Ведьма яростно отбивалась. Но силы явно были не равны.
Антон подлетел и с размаха сбросил незнакомца. Тот от неожиданности повалился на траву рядом со своей жертвой. Савушкин замер: на него смотрело чучело.
Самое натуральное, которое во многих деревнях ставят для отпугивания ворон. Из-под тряпичной головы выбивалась солома. Бесформенные гигантские кулаки были примотаны к клетчатой рубашке какой-то бечёвкой. Ещё секунда и чучело бросилось уже на студента.
Тот наотмашь ударил. Монстр будто бы ничего не почувствовал, а вот правая рука Антона встретилась с чем‑то твёрдым, словно под мешковиной прятался камень. Парень сжал зубы, чувствуя, как по кисти расползается онемение. Меж тем неприятель навалился уже на него, вместе с Антоном они повалились на землю. Град ударов посыпался на студента: один пришёлся по рёбрам, другой скользнул по плечу, третий едва не попал в висок. Антону оставалось лишь прикрывать лицо, выставив руки вперёд.
После минутной атаки, чудище с поразительной для его бесформенного тела ретивостью бросилось к ведьме. И вновь, придавив её к земле, стало душить.
Антон приподнялся на локте.