Страница 67 из 102
Глава 14
Элара Валериус
Каллум был соткан из иных противоречий, нежели я.
Возможно, по какому-то роковому совпадению, а может, потому что ублюдки Маркуса Августа решили повторить свои старые трюки, но в его сознании вдруг вспыхнули обрывки сцен из прошлой жизни. Это казалось по-настоящему невероятным, почти невозможным. Но для нас, уже разделивших на двоих тайну перерождения и всё, что за ним последовало, даже самые невероятные вещи теперь ощущались лишь как долгожданное, пусть и болезненное, воссоединение с прошлым.
У меня внутри теснилось столько слов. Я слишком долго несла этот секрет в одиночку — слишком далеко, через две жизни, ни разу не имея возможности излить душу до самого дна. Но когда эти слова лавиной подступили к моим губам, они вдруг переплавились в тихий, едва заметный выдох, похожий на мягкий смешок.
— Это был всего лишь кошмар, Каллум. — Я крепко сжала его ладонь, которая всё ещё казалась слегка прохладной, и увлекла его за собой в самый тёмный, уединённый угол подворья, подальше от чужих глаз. Там я тихо, упрямо повторила: — Просто дурной сон. Ты здесь, со мной.
В ночном воздухе лениво плыл сладкий аромат цветущих персиков. Я всё ещё дрожала от пережитого ужаса, но сквозь эту слабость заставила себя улыбнуться ему — тепло и ободряюще.
— Это был непростительный сон, — глухо отозвался он.
Взгляд Каллума скользнул по моим покрасневшим от слёз глазам. Помолчав, он вдруг произнёс непривычно тихо, почти умоляюще: — Накажи меня. Сделай так, чтобы мне стало больно.
В этом коротком выдохе сквозило всё его безумие. Словно только острая, физическая боль, причинённая моими руками, могла заглушить ту невыносимую сердечную судорогу, с которой он проснулся от своего кошмара.
Но за что я должна была его наказывать? Рассказать ему, что в прошлой жизни я действительно испустила последний вздох на его шёлковой постели, заливая простыни чёрной кровью, а затем беспомощно наблюдала, как он заживо сжигает себя в тисках самоистязания? Нет. Мы наконец-то дошли до этой точки. Наша свадьба уже завтра, и пришло время вкушать сладость, а не старые обиды.
Я заставила себя отрешиться от мрачных мыслей, прикрыла глаза и, преодолевая внутреннюю дрожь, потянулась вперёд, коснувшись его губ своими.
Они были пугающе холодными, словно в нём действительно не осталось тепла живого человека. Отчаянно желая согреть его, я прижалась ближе, мягко, с бесконечной нежностью вовлекая его в поцелуй, отдавая всё тепло своего тела.
Каллум распахнул глаза. На мгновение мне показалось, что в их бездонной черноте вспыхнула яркая, торжествующая улыбка, но уже в следующую секунду он ответил мне с первобытной, почти яростной дикостью. Его губы и язык терзали меня так неистово, словно он пытался съесть меня целиком, лишая возможности дышать.
Гвардейцы всё ещё ждали на расстоянии нескольких метров, скромно отвернувшись, и я почувствовала, как к моим щекам приливает густая краска. Спина болезненно упёрлась в шероховатую кирпичную кладку стены. Стало неуютно, и я инстинктивно упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь мягко отстранить. Но его руки обхватили мою талию с такой сокрушительной силой, что костяшки его пальцев побелели. Мои ладони замерли в воздухе. Вздохнув, я оставила попытки вырваться и вместо этого осторожно опустила руки ему на спину, начиная медленно, успокаивающе поглаживать его по лопаткам — точно так же, как он обычно ласкал своих любимых диких кошек.
Аромат весенних цветов причудливо смешивался с резким, металлическим запахом свежей крови, застывая в этой безмолвной весенней ночи.
Спустя какое-то время безумный натиск Каллума стал угасать. Его движения сделались мягче, бережнее, и напоследок он лишь слегка, дразняще прикусил мою нижнюю губу. Я судорожно держалась за его сильные предплечья, дыша так часто и тяжело, что едва могла связать слова в осмысленное предложение:
— Тебе лучше... мой маленький безумец?
Каллум ласково провёл ладонью по моему лицу. Бешеная пелена паники спала с его лица, и, если не считать всё ещё горевшего в зрачках тёмного желания, цвет его кожи наконец-то пришёл в норму.
— Вот видишь, все кошмары рано или поздно заканчиваются. — Я обняла его за талию, утыкаясь носом в его плечо. — У нас впереди ещё очень много долгих «завтра».
Прошло довольно много времени, прежде чем он глухо ответил, утыкаясь подбородком в мои волосы: — М-м-м... Значит, впереди новая боль на каждый день. Даже если мне суждено сдохнуть, я хочу умереть прямо на тебе, моя Элли.
«Ну и отлично», — подумала я, чувствуя, как от его двусмысленных речей у меня вспыхнули кончики ушей. Я могла утешать себя лишь одним: раз этот невыносимый человек снова вернулся к своим излюбленным безумным шуточкам, значит, его рассудок окончательно пришёл в себя.
А когда этот безумец возвращался в норму, это означало лишь одно: для семьи Маркуса Августа и его тайных покровителей наступали по-настоящему чёрные дни.
***
Глубокой ночью резиденция Валериусов всё ещё была залита ярким светом, внутри царила предсвадебная суматоха.
В центре павильона, среди белоснежных шёлковых драпировок, матушка и Сесилия, невеста моего брата Юлиана, лично руководили слугами. Они проверяли каждую складку ткани, раскладывали серебряную утварь для завтрашней утренней чайной церемонии невест — обе выглядели смертельно уставшими, но их лица лучились тем невероятным, трепетным счастьем, которого мы все были лишены в прошлой жизни.
— Уже поздно, Сесилия, тебе пора отдыхать. Ты ведь носишь под сердцем дитя, — строго, но с бесконечной нежностью сказала я, мягко увлекая её за собой. Я бережно усадила её в глубокое кресло, не позволяя больше бегать по залу и растрачивать силы.
Едва я повернулась, намереваясь поправить одну из гирлянд, как увидела брата, стремительно входящего в павильон. Юлиан шёл размашистым шагом, его плечи были напряжены, а красивое лицо казалось собранным, суровым и бледным под светом факелов.
— На его стороне всё кончено? — негромко, так, чтобы не тревожить женщин, спросил брат, останавливаясь напротив меня. Под этим коротким «его» он, разумеется, имел в виду Каллума.
Я согласно кивнула и заставила себя тепло улыбнуться, прогоняя остатки страха:
— Он был прекрасно подготовлен, Юлиан. К счастью, это оказалась лишь ложная тревога. Каллум держит всё под контролем. А что насчёт Адриана Августа? Что с ним?