Страница 4 из 102
Дверь резко распахнулась. На пороге показался сам дед. Он был облачён в тяжелое, строгое министерское одеяние и тяжело опирался на свою трость. Я тут же отступил в тень коридора, почтительно склонив голову: — Дедушка… Ты отправляешься во дворец?
Дед испустил тяжёлый, мутный вздох и едва заметно кивнул: — Да.
— Но сегодня ведь день моей свадьбы… Неужели возникли дела, которые не терпят ни часа?
— Тебе не следует забивать себе голову государственными делами, — властно перебил он меня. — Единственное, что ты обязан сделать сегодня безупречно — это обвенчаться со второй мисс Валериус, ввести её в наш дом в качестве законной супруги и не разочаровать милость Его Величества.
Я молча провожал взглядом карету деда, уезжающую в предрассветную мглу Императорского дворца, и мою душу с новой силой захлёстывало леденящее предчувствие катастрофы. Единственное, что согревало меня изнутри в этот миг — мысль о том, что всего через несколько часов я наконец-то обменяюсь клятвами верности со своей любимой Эларой. Я не надеялся на взаимность с её стороны, я знал, что её сердце закрыто для меня. Но если ради защиты этой хрупкой, гордой девушки мне потребуется самому стать безжалостным чудовищем в гнилом мире политики, я был готов. Я отброшу всю свою наивность, я научусь плести интриги и стану сильнее, чем кто-либо. Чтобы всю жизнь оберегать и уважать её. Это был мой священный, нерушимый долг перед ней.
***
Император Октавиан Рейн
Наступило шесть утра — проклятое, тёмное время перед самым началом утреннего судебного собрания.
Всю ночь моя голова раскалывалась от невыносимой, удушающей мигрени. Сначала эти стервятники, чиновники из Алой Канцелярии, словно сговорившись за моей спиной, завалили мой стол бесчисленными донесениями. Они требовали немедленного импичмента и ареста всего высшего руководства семейства Августов. Род Канцлера обвиняли в самом страшном грехе — в тайных, предательских связях с моим собственным сыном и злейшим врагом, низложенным кронпринцем Даэном Рейном. Едва я успел оправиться от этого удара, как в Зал Солнечного Трона явился Генерал Дамиан Валериус. С каменным, непроницаемым лицом он швырнул к моим ногам прошение об отставке, умоляя сложить с него все воинские полномочия и позволить навсегда покинуть Остерхольд, чтобы сопровождать свою семью.
Я был в ярости. Кровь бешено прилила к вискам. Позволить Дамиану Валериусу уйти в отставку прямо сейчас, когда империя трещит по швам?! Я не был безумцем, чтобы добровольно отсекать свою собственную правую руку и лишаться преданности лучшего, непобедимого генерала империи!
Пока я в слепом гневе метался перед троном, тяжёлые дубовые двери зала с грохотом распахнулись. Придворный глашатай, бледный от страха, испуганно объявил:
— Ваше Величество… Канцлер Август уже долгое время стоит, преклонив колено прямо под стеной густого снега у ворот, умоляя об экстренной аудиенции!
Учитывая, что старику шёл семидесятый год, а за окнами бушевал лютый, смертоносный мороз, во мне шевельнулись остатки монаршей жалости. Тяжело и натужно покашляв, я устало выдохнул в пустоту огромного зала:
— Впустите его.
Канцлер Август вошёл, едва волоча ноги. Ткань на его коленях насквозь промокла от талого снега, а на седой бороде и бровях застыли ледяные крошева. Дрожа всем телом и тяжело наваливаясь на свою трость, он с глухим, болезненным стоном рухнул на колени прямо перед моим императорским возвышением.
Старик коснулся лбом ледяного мрамора пола, совершая самый низкий, унизительный поклон, на какой только был способен:
— Ваш старый, немощный слуга совсем выжил из ума от старости и больше не способен нести тяжкое бремя своей высокой должности! Я добровольно молю о позволении уйти на покой и вернуться в родные земли. Уповаю на величайшую, безграничную милость Вашего Величества!
При этих дребезжащих словах у меня внутри всё окончательно похолодело.
Теперь у меня, как у правителя, не осталось ни единого сомнения: тайный заговор семейства Августов с изменником Даэном был чистейшей, омерзительной правдой, а те перехваченные Алой Канцелярией письма — подлинными до последнего знака. Этот старый, хитроумный лис Канцлер просто пытался пожертвовать собой. Он добровольно сдавал главную фигуру на шахматной доске, желая уйти в тень и любой ценой спасти чиновничьи карьеры и жизни своих внуков: Маркуса и Адриана.
Глядя на распластанного передо мной немощного старика, я издал долгий, сокрушительный, полный смертельной горечи вздох. Я правил этой великой Империей Остерией больше двадцати лет. И к какому же финалу я пришёл на исходе своих дней? Я оказался не способен отличить верного слугу от гнилого, коварного предателя. Почти каждый, кому я слепо доверял, безжалостно лгал мне, использовал мою власть и вонзал нож в спину при первой же возможности…
«Неужели это… неужели это страшная, неотвратимая кара Небес за все мои прошлые грехи?» — пронеслась в моей полыхающей от боли голове последняя, обреченная мысль.
***
Элара Валериус
В эту безумную ночь я так и не смогла сомкнуть глаз, превратившись, кажется, в ещё одну неприкаянную душу Остерхольда, запертую в замкнутом круге тревог.
За окнами уже вовсю разгорелся яркий, ослепительный день, но со стороны покоев Каллума по-прежнему не доносилось ни звука — этот сумасшедший снова отсутствовал до самого рассвета. А ведь сегодня... сегодня настал день моей официальной свадьбы! День, когда я должна была стоять у алтаря и обмениваться клятвами верности с Адрианом Августом.
Я с силой перевернулась на кушетке, впиваясь пальцами в подушки от переполнявшего меня раздражения. На самом деле я прекрасно понимала, что даже без тёмного вмешательства Безумного Регента моё семейство Валериусов ни за что на свете не позволило бы мне вслепую выйти замуж за человека из предавшего нас рода. Наш дом всё равно нашёл бы способ разорвать этот союз. Но Каллум… Каллум Рейн действовал иначе. Он мыслил масштабами сокрушительных катастроф, не оставляя врагам ни единого шанса на спасение.
Когда солнце поднялось высоко, и наступил тот самый час, когда мне по всем канонам Остерии надлежало облачаться в роскошное подвенечное платье, затягивать корсет и укладывать волосы, мой пленитель наконец соизволил явиться.