Страница 2 из 102
Моя умная, дерзкая Элли. Она заставляет семейство Августов продолжать подготовку к свадьбе, которую я уже обрёк на уничтожение, лишь для того, чтобы выиграть для нас время и не дать врагам ни единого повода ударить по преданному роду Валериусов. Какая восхитительная, чистая вера. Она действительно безоговорочно вверила свою судьбу чудовищу и теперь спокойно позволяет мне перевернуть этот мир ради неё.
Спустя некоторое время я методично сложил письмо и приказал:
— Пусть люди в Алой Канцелярии подготовят доклад.
***
Евнух Северус
В предсвадебные часы под мрачными сводами Дворца Непорочной Луны разлилась та самая зловещая, тягучая тишина, которую я так научился ценить. Это была тишина затишья перед бурей, идеальное время для тех, кто привык править империей из тени, не возвышая голоса.
Я скользнул в покои Императрицы-матери Беатрис абсолютно бесшумно, точно бесплотный дух, соткавшийся из вечернего полумрака. Мой взор мгновенно выхватил каждую деталь: государыня полулежала на роскошной кушетке, лениво убаюкивая крошечного принца. Малыш, которому не исполнилось и года, мирно спал в своей колыбели. Он спал так сладко лишь потому, что в силу младенческого неведения ещё не знал: его родной матери больше нет в живых. И к её безмолвной, внезапной кончине я, разумеется, тоже приложил руку, соткав безупречную сеть дворцовой интриги.
Молоденькая служанка, державшая костяной гребень, испуганно затрепетала, стоило мне приблизиться. Я мягко, но непреклонно забрал инструмент из её дрожащих пальцев. Моя власть в этих стенах была безграничной, и слуги знали это лучше, чем законы Остерхольда. Привычным, вкрадчивым движением я принялся медленно, прядь за прядью, расчёсывать тёмные, тяжелые волосы Императрицы. Беатрис даже не вздрогнула — моё присутствие давно стало для неё столь же естественным и неотъемлемым, как само дыхание. Она лишь едва заметно повела холёным пальцем, безмолвно приказывая челяди удалиться. Когда двери за ними закрылись, мы остались наедине с нашими общими тайнами.
Наклонившись к самому её уху, я понизил голос до едва слышного, интимного шёпота: — Ваше Величество, мои соглядатай доносят: четверть часа назад новый цензор из Алой Канцелярии покинул свой дом. Он облачился в официальное парадное одеяние и теперь во весь опор держит путь во дворец, настойчиво требуя экстренной аудиенции у Императора Октавиана.
Беатрис осталась внешне равнодушной, но я уловил, как едва заметно напряглись мышцы её шеи под моими пальцами. Она лениво перевела взгляд на окно, где на серых, грязных остатках зимнего снега умирали блеклые лучи закатного солнца.
— В такой поздний час? — в её голосе проступило холодное пренебрежение. — И с чем же пришёл этот глупец?
Я позволил себе едва заметную, тонкую усмешку, продолжая плавно водить гребнем.
— Говорят, в его руках неопровержимые улики против Канцлера Августа. Старик увяз в заговоре настолько глубоко, что почва уже уходит у него из-под ног. Приказать моим теневым слугам перехватить цензора на подходе и заставить его замолчать навсегда?
Я прощупывал её волю, готовый в любой момент оборвать чужую жизнь, если это потребуется для сохранения нашего баланса сил.
— Не нужно, — отозвалась Беатрис, и её глаза сделались абсолютно пустыми, когда она скользнула взглядом по спящему младенцу. — Отправь весточку семейству Августов, пусть знают, что их карта бита. Мы не станем лезть в эти мутные, кровавые воды ради тех, кто умудрился так глупо подставиться. Пусть тонут сами. Меня больше волнует другое… Что с наложницами из Восточного дворца, которые носили под сердцем детей низложенного Даэна Рейна?
Я на мгновение замер, восхищаясь её леденящей практичностью. О, эта женщина была достойным партнёром в моей игре.
— Император Октавиан, помня об их тяжести, проявил излишнее милосердие, — ответил я, аккуратно укладывая последнюю прядь. — Он пощадил их и запер в Дальнем крыле. Срок родов уже на исходе, Ваше Величество. Но… если эти дети появятся на свет, они, хоть и станут рабами из поколения в поколение, всё же будут носить в себе опасную кровь мятежного принца.
— В таком случае, им вовсе не стоит рождаться, — безэмоционально, словно речь шла об очистке сада от сорной травы, отрезала Беатрис. Она протянула руку и мягко, почти любяще похлопала по шёлковому одеяльцу маленького принца в колыбели. — Иначе Его Величество на старости лет раскается, вспомнит о них, и это причинит ему лишнее беспокойство. Позаботься об этом, Северус. Очисти дворец.
Я низко склонился в полупоклоне, чувствуя, как внутри разливается приятное, пьянящее тепло от осознания собственной скрытой силы. Жизни нерождёных наследников престола, судьба великого Канцлера — всё это ткалось и рвалось здесь, моими руками, под тихий шёпот в покоях Императрицы.
— Будет исполнено, Ваше Величество. Спокойной ночи.
***
Юлиан Валериус
В западном крыле нашей резиденции Валериусов слуги сбивались с ног: они свивали пышные гирлянды из белоснежных роз, украшали дверные проёмы изящными светлыми лентами и расставляли тяжелые серебряные подсвечники. Всё вокруг кричало о грядущем торжестве, но для меня эта безупречная, ослепительная белизна выглядела как холодный погребальный саван, под которым вот-вот прольются реки настоящей крови.
Когда мне доложили о прибытии Адриана Августа, я не смог сдержать искреннего удивления. Учитывая то, какая ледяная бездна отчуждения пролегла в последние недели между нашими домами, его появление здесь — в статусе «официального жениха» накануне краха — было чистым безумием.
Адриан сильно похудел, осунулся, но всё ещё сохранял свою фамильную, утончённую элегантность благородного лорда. Он не стал тратить время на пустые приветствия. Сводящие с ума своей искренностью глаза посмотрели на меня, и он произнёс лишь одно: — Юлиан… Со второй мисс всё в порядке?
Моё сердце болезненно сжалось. На секунду мне показалось, что этот чистокровный аристократ прознал о самом страшном — о том, что моя младшая сестра Элли прямо сейчас находится в логове Безумного Регента, добровольно запертая в его удушающих объятиях. Но я быстро прогнал эту мысль. Взгляд Адриана был слишком чистым, слишком мягким. В нём читалась лишь глубокая, изнуряющая тоска по Эларе — он буквально сгорал от неизвестности, не получая от неё ни единой весточки.
— С Элли всё хорошо, — ответил я, заставив свой голос звучать ровно.
Адриан шумно, с явным облегчением выдохнул, словно с его плеч свалилась каменная глыба.