Компаньон

— А что вы скажете об уроках профессора Хагрида? — вмешалась Скиттер, хищно вцепившись в нас обоих взглядом. Прытко пишущее перо скользило по пергаменту с бешеной скоростью.

— Без комментариев. — ответил я, чувствуя обеспокоенный взгляд Поттера.- Мы можем идти, профессор?

— А, да, конечно, урок окончен… — опомнился удивленный лесник, наверное, он ожидал от меня какой-то подлости. На прощание кивнув Поттеру, я направился к замку.

— Слизень… — прошипел Уизли за моей спиной.

— Помолчи, Рон. — с внезапным холодом в голосе вмешался Поттер.

— Но, Гарри… — растерялся Уизли.

Остаток перепалки я не услышал, но настроение у меня необъяснимым образом всё равно поднялось.

***

Уснуть под лекцию на Истории магии проще простого, но я в отличие от сопящих на задней парте Крэбба и Гойла, дописывал трансфигурацию. Лекции по Истории магии у меня всё равно уже куплены у старшекурсников с Райвенкло за вполне сходную цену, а что до экзамена, то в моём чемодане лежит несколько книг из домашней библиотеки вместо одобренного Министерством учебника. Так что я имею полное право освободить себе вечер хотя бы для того, чтобы просто посидеть у камина и отвлечься от учебы. Эссе по зельям я уже закончил, по Чарам Флитвик разрешил не писать ничего за отменно выполненное заклинание. Профессор вообще пребывал в очень благостном расположении духа после того, как Поттер творчески применил Манящие Чары на первом испытании.

Внезапно я услышал, как рядом со мной кто-то сел. Странно, первый ряд под самым носом у преподавателя — не сильно популярное место. С другой стороны, если кому-то так приспичило со мной пообщаться, то История магии — вполне подходящий для этого предмет. Подняв голову, я чуть не разлил чернила на эссе, над которым работал последние полтора часа. К счастью, вовремя опомнился. Рядом со мной сидела Грейнджер.

— Что тебе нужно? — осведомился я, мельком окинув взглядом класс. Но на нас никто не обращал внимания, большинство либо спали, либо были заняты своими делами. Как, например, Дин Томас и Симус Финниган, играющие в плюй-камни.

— Хочу поговорить о Гарри. — поджала губы Грейнджер, при этом, ответила таким тоном, будто это самая очевидная вещь на всем свете.

— О Гарри говори с Гарри. — отозвался я и вернулся к написанию эссе. Нужно ещё продумать заключение и указать список источников. Но вернуться к работе мне мешал сверлящий взгляд Грейнджер. Это начинало здорово раздражать. В конце концов я отложил перо. — Что-то ещё?

— Я не понимаю, что тебе от него нужно. — настояла Грейнджер.

— Да? — философски осведомился я и хмыкнул. — То есть, то, что я постарался стать его другом ты даже не рассматриваешь?

— Но ты же ненавидел Гарри с первого курса! — воскликнула Грейнджер, я на неё шикнул. Призрак Биннса прервался на минуту, потом продолжил бубнить с прежней интонацией.

— Во-первых, это не так. — спокойно ответил я, когда удостоверился, что за разговором никто не наблюдает. — Во-вторых, это ни разу не твоё дело. Всё?

— Это моё дело! — задохнулась от возмущения Грейнджер. — Гарри — мой друг! А ты явно что-то замышляешь.

— Понятно — устало вздохнул я, и взглядом вернулся к своему эссе. — Понятие личного пространства и чужого мнения, которое может отличаться от твоего, тебе просто неизвестно? Так вот, повторяю. Мои дела с Гарри касаются только меня и Гарри. Не тебя, не Уизли и не факультета Гриффиндор. Так что займи себя очередным бесполезным делом вроде Фронта Освобождения Рабского Труда. А от меня отстань.

— Это не бесполезное дело! — взвилась Грейнджер. — Просто такие, как ты, не способны сопереживать другим! Поэтому я и беспокоюсь о Гарри.

«Ну всё, достала.» — вышел из себя я. Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть. Очень хотелось крепко выругаться, но каким-то чудом мне удалось сдержаться. Вместо этого я сказал:

— А такие, как ты, Грейнджер, не способны увидеть дальше своего носа. Приходите в волшебный мир и думаете, что можете перекроить его под себя. Совершенно упуская, не иначе как по-волшебству, что мир под вас и ваш комфорт подстраиваться не обязан. Конкретно ты, например, горишь желанием освободить домовых эльфов. Забывая о том, что эти существа живут, чтобы служить волшебникам. Им не нужна оплата труда. Не нужны профсоюзы и выходные. Их уклад жизни сформировался за много лет до твоего рождения, а ты своей самонадеянностью и цинизмом готова просто взять и изменить всё по своему разумению, даже не учитывая мнения тех, кого ты так яростно защищаешь. Такие, как ты, Грейнджер, опасны для любого цивилизованного общества. Фанатичные идиоты, готовые сжечь и уничтожить вековые порядки и традиции, просто потому, что они не вписываются в привычную для тебя картину мира! И после школы тебя не ждет ничего, кроме захудалой должности секретаря мелкого отдела в Министерстве, где ты годами будешь работать за мизерную зарплату. И дело тут вовсе не в твоем происхождении, хотя и оно тут сыграет не последнюю роль. — я перевел дыхание. Грейнджер краснела, кажется, пытаясь подобрать слова. Дожидаться, пока она это сделает, бессмысленно. Поэтому я решил сразу поставить в разговоре точку. — Держись от меня подальше. Мне не о чем говорить с такими, как ты. И я не обязан терпеть твоё общество дольше необходимого минимума. А о Гарри говори с Гарри. Может быть, он захочет ответить на твои вопросы. Но я бы на это не рассчитывал.

Ответить мне Грейнджер не успела. Прозвенел колокол, оповещающий об окончании урока. Я убрал эссе в сумку и первым вышел из класса в крайнем раздражении. Прав был Салазар Слизерин — такие как Грейнджер должны иметь своё место в магическом мире, желательно такое, откуда не смогут ничего испортить. Но самое страшное, что таких, как она, большинство. Крэбб и Гойл меня нагнали уже на пути к подземельям.

— Обедать не идешь? — неодобрительно осведомился Крэбб.

— Пропал аппетит, идите без меня. — хмуро ответил я. — Допишу эссе в гостиной.

Крэбб и Гойл нерешительно переглянулись и одновременно вздохнули. Ушли. В гостиной меня ждал сюрприз, который более-менее поднял настроение. Прилетел филин из дома, на конверте я легко угадал почерк мамы.