Компаньон

Фадж расписался во всех предложенных актах, дисциплинированно отдал волшебную палочку. При своём «оружии» помимо авроров остались только колдомедики, расписавшись в соответствующих бумагах. Один из молодых авроров суетливо вручил каждому по защитному амулету. Это немного, но уже кое-что, что позволило бы легче переносить влияние дементоров. В нагрузку всей группе дали дополнительный комплект зелий, и в сопровождении повели вниз.

Составляя маршрут проверки Левин настоял на том, чтобы они начали с самых нижних уровней, постепенно поднимаясь наверх. Во-первых, так будет гораздо легче перенести влияние дементоров, которая от этажа к этажу будет ощущаться на долю меньше. Во-вторых, идти снизу-вверх, а потом попросту выйти из башни Левину казалось гораздо логичнее, чем сначала подниматься к самому верхнему этажу. Крутая лестница вела вниз, в полную темноту. И ступенька за ступенькой, холод животного ужаса сковывал тело. Даже выданные амулеты не спасали до конца. Фадж, авроры и журналисты замолчали. У подножья лестницы старый аврор снова зазвенел ключами и открыл хлипкую с виду деревянную дверь. Так они оказались в ещё одном узком коридоре.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — выругался хрипло Левин, поймав покачнувшуюся Нарциссу Малфой за талию. И поддерживая, пошел рядом. Рядом были и дементоры. Двое, четверо, шестеро… Все, как один, хрипло втягивали воздух и поворачивали в их сторону головы.

— Господи хренов Боже… — не выдержала Амбридж, глубоко вздохнув. Мрачный и молчаливый аврор торопливо засеменил дальше, без церемоний толкнув железную решетку. Вот, наконец, показались первые камеры.

Хотя Левин скорее назвал бы эти помещения каменными мешками. В высоту и ширину они были не больше среднего роста взрослого мужчины. В каждой двери внизу была прорезь, куда проталкивался поднос с едой. Узники спали на тонкой, соломенной подстилке, укрытые одним тонким шерстяным одеялом. В дальнем углу от двери стояло ведро, от которого стойко несло отходами. Снаружи в и так холодные каменные стены беспрерывно били свирепые волны Северного моря. Иногда солёные капли, ведомые порывами ветра всё-таки попадали внутрь через ничтожно маленькое, решётчатое окно. Авроры открыли первую камеру, дементоры рассыпались по коридору.

— Подъём! — раздраженно гаркнул седой аврор на съежившуюся на соломенной подстилке фигуру. Фигура вздрогнула от звука, но на ноги не поднялась. Раздалось тоненькое хныканье. Аврор было замахнулся кулаком, но Левин перехватил крепкое, жилистое запястье и твёрдо сказал:

— Не стоит, я дальше сам. Отойдите на пару шагов, здесь нет места.

Спорить с доктором никто не стал. Фадж о чем-то шепотом переговаривался с журналистами, Амбридж молчала. Нарцисса Малфой, поджав губы, крепко обняла себя руками. Узником оказался никто иной, как Питер Петтигрю. Видимо, его просто бросили в ближайшую свободную камеру. За несколько недель заключения он ужасно похудел и, кажется, пребывал в бредовом беспамятстве. Левину пришлось массировать ему горло, чтобы он проглотил свою порцию зелий. Ногти Петтигрю сгрыз почти до мяса, волосы были грязные, а от тюремной робы отчётливо пахло мочой. Левин взмахом палочки очистил одежду узника, прежде чем подняться на ноги. Разумеется, о том, чтобы задать Петтигрю какие-либо вопросы не шло даже и речи.

И это был далеко не единственный случай. Дементоры без конца сновали по коридору в опасной близости от камер, иногда застывая буквально на пороге. Узники вздрагивали и забивались в угол. В конце концов, Фадж распорядился, чтобы жутких стражей временно убрали восвояси, так как они мешают проведению проверки. Эту миссию взял на себя один из молодых авроров. Когда дементоры направились за ним, дело пошло чуть быстрее. Некоторые узники уже смогли связно отвечать на вопросы об условиях и содержании. Правда, оригинальностью их ответы абсолютно не отличались. Впрочем, и эта проверка была затеяна далеко не ради людей. Левин скрипнул зубами и поспешно отогнал от себя ненужную сейчас мысль, сосредоточившись на деле.

Барти-Крауч младший злобно оскалился при виде министра. Было видно, что для Фаджа именно эта камера была самой тяжелой. Узник по рукам и ногам цепями был прикован к стене. Тюремная роба свисала на нём, как на вешалке. Эмоции на его лице сменялись с аномальной скоростью. Он то взрывался проклятьями, то начинал заходиться в безумном хохоте, уверяя, что Лорд Воландеморт жив и обязательно вернется. Каких-либо конкретных ответов на вопросы от него добиться так и не удалось. Затих он только под ударной дозой успокоительного.

Перед камерой Беллатрисы Лестрейндж Нарцисса Малфой сбилась с шага и оглянулась на министра. Тот торопливо, нервно кивнул, безостановочно крутя в руках свой зелёный котелок. Левин почувствовал руку Нарциссы на собственном локте. Тонкие пальцы сжались необычайно решительно и крепко.

— Когда закончите осмотр и вопросы, оставьте меня с ней… Ненадолго, всего на минуту, пока будете проверять следующую камеру. — прошептала Нарцисса.

— Это безрассудство. — отчеканил Левин. Беллатриса не спала и явно прислушивалась к разговору. Её руки и ноги были точно также прикованы к полу и стене цепями, ещё более короткими, чем у Барти-Крауча. Так поступали только с самыми буйными и опасными узниками, которые были особенно агрессивны, невзирая на практически постоянное присутствие дементоров рядом.

— Прошу вас, доктор. — полным мольбы шепотом отозвалась Нарцисса, опустив взгляд. — В конце концов, она моя сестра. Я здесь ради неё.

— Будет вам спорить. — торопливо вмешался Фадж раньше, чем раздосадованный Левин успел возразить. — Это такая малость, на самом деле. Просто дадим им минуту. Думаю, что миссис Малфой достаточно перенесла, чтобы это заслужить.

— Как скажете, министр. — процедил Левин и решительно шагнул в камеру. Он с этим решением согласен не был, но поделать ничего не мог. Опустившись на корточки перед прикованной женщиной, Левин взмахнул палочкой. — Здравствуйте, мадам. На что жалуетесь?

— Здравствуйте. — церемонно отозвалась Беллатриса и вздернула подбородок. — Премного благодарю, но разве что руки натёрло…