Страница 78 из 118
⠀⠀ Глава 33 ⠀⠀
За столом были и учитель графа, и фон Готт, и Кляйбер, и Леманн, это кроме графини, юного графа и Волкова. И барон отметил ещё один прибор подле левой руки графини, но кто-то так и не явился на обед. Брунхильда же была по-настоящему рада, и сияла. Она, забывая есть, с удовольствием слушала умные разговоры «дяди» и «племянника» в которые иногда вставлял реплики учитель. И весь вид её выражал счастье. Она улыбалась, когда видела, что Георг Иероним каждую минуту удивлял своего «дядю» познаниями в мертвом языке или какими-нибудь разумными рассуждениями, которых от иного, столь же юного человека, нипочем было не услышать. Конечно, Брунхильда гордилась своим умным мальчиком. А как же ей не гордиться, ведь это именно она произвела на свет это чудо. И женщина, слушая своего сына, то и дело касалась руки своего «брата». Нежно, совсем по-сестрински, каждым прикосновением как бы вопрошая: ну, что братец, разве ваш племянник не чудесен? И Волков даже сжал её руку один раз в ответ на её прикосновения. И поглядел на красавицу. Потом, когда люди его ушли, учитель увел графа, а ему и графине сварили кофе, они наконец смогли поговорить о важном. И барон спросил:
— Как вы тут устроились?
— С божьей помощью.. — отвечала графиня. — И с помощью Агнес.
«С помощью Господа и с помощью Агнес.. По меньшей мере, странное сочетание».
— А что же она тебя быть к себе не просила?
— И речи о том не вела, я у неё так ни разу и не была в гостях. Но она мне помогла, — тут Брунхильда смеётся. — Ну, а как же? Мы всё-таки родня.
Генерал смотрит на неё и вздыхает сыто:
— Она тебе помогла, значит?
— Как никто, — заверила его Брунхильда. — Она меня и архиепископу представила и местным людям. Денег дала для начала.. Дом мне первый сняла, пока Его Высокопреосвященство мне этот дом не жаловал.
— Жаловал? — тут генерал решил уточнить. — Так он тебя не допустил сюда пожить, а жаловал?
— Жаловал, жаловал, — Брунхильда улыбалась счастливо, и поводя рукой вокруг говорила: — То всё моё. Отец Константин, это сакелларий дома Его Преосвященства, мне выдал бумагу, и местный нотариус, голова лиги нотариусов Ланна, мне ту бумагу заверил на той неделе: всё — отныне этот дом мой. Там, в бумаге, сказано, что жилище в полном моём распоряжении, я даже продать его могу..
— Как легко тебе иной раз живётся! — Волков и не нашёл, что ещё сказать по этому поводу. Он-то думал, что графине и графу просто дали приют — живите, дескать, бесприютные. Теперь же, ошеломлённый таким известием барон думал: «Это как же сильно поп из Ланна не любит герцога Ребенрее.. Так сильно, что назло тому бывшей его фаворитке дома дарит? Или эта распутница старику самому голову вскружила?» Иная какая причина такого подарка барону в мыслях не являлась.
— Да уж легко, — говорит ему Брунхильда с укором. — Особенно легко становится, как вспомню, что негодяи моего сына убить хотели, как били нас железом, как из пистолей едва мне в лицо не палили, аж волосы пламенем жгло. — Она делает паузу. — Так что этот дом, мне Господь даровал не просто так.
Генерал с нею не спорит, он допивает кофе. И тут слуги, собрав последнюю посуду со стола, оставили их в столовой одних, и тогда Брунхильда снова положила свою руку на его ладонь и зашептала:
— Господин мой, ежели вы желаете меня, так можно прямо сейчас найти минуту и место для уединения.
— Ишь ты.. — Волков усмехается. А сам, осмотревшись и убедившись, что их никто не видит, трогает её грудь.. Грудь женщины тяжела, графиня родила троих детей, но при том сохранила свежесть и упругость своего тела. — .. сама мне предлагаешь. Что это с тобой?
— Граф о вас каждый день спрашивал, "когда барон будет, будет ли вообще, не бросит ли нас"? — рассказывает Брунхильда, а сама, поглядывая на двери с опаской, вдруг кто войдёт, его руку к своей груди ещё сильнее прижимает: не стесняйтесь, мой господин. — Я и сама о вас всякий день думала, молилась вместе с графом, чтобы вы быстрее из чужих земель вернулись. Вот и соскучилась по вам. — Она говорит это искренне. И Волков эту искренность видит, а ещё он чувствует в её речах.. страх. Графиня всё ещё боится.. Скорее всего за сына. Даже тут, в Ланне. Вот и рада приезду «братца», вот и будет его приваживать изо всех своих женских сил. И тогда он говорит, отпуская грудь красавицы:
— Мне тайком, да по углам, тебя брать не хочется, хочу видеть тебя голой. Всю.
А она шепчет ему:
— Так я не против, господин мой, всё что пожелаете, только слуги у меня, половина из местных. — Она снова смотрит на дверь. — Они, кажется, следят за мной.
— Приставлены? — тихо спрашивает генерал. — Архиепископом?
И тут Брунхильда отвечает ему чуть погодя:
— Нет, не им.. Другим человеком.
— Ну, конечно же, — Волков говорит это с явным неудовольствием. — Твоё «святое место», долго пустым не бывает, ты уже сыскала себе какого-то дурака.
— А что же мне было делать, братец? — Шепчет ему графиня. — Как слабой женщине в чужом месте, да без мужского плеча?
— А точно тебе было надобно только лишь мужеское плечо? — ехидно интересуется Волков.
— Господин мой, — выговаривает ему Брунхильда всё так же тихо. — Без чего-то мужеского я ещё как-нибудь проживу. А вот как мне прожить без денег, без связей в чужом городе, да ещё с чадом на руках, да ещё когда такие враги страшные на нас охотились, словно волки на оленей. Это у вас, у мужей, есть мечи, перчатки латные, силы огромные, а у нас, у жён, лишь «святые места», вот ими и пользуемся как можем, чтобы выживать. Чтобы детей своих спасать. А как иначе?
Волков смотрит на прекрасную и взволнованную женщину несколько секунд, и взгляд его становится мягче, он даже к руке её прикасается:
— Ладно, ты молодец. Сына уберегла, нашла ему кров.. А уж как? Ну, как получилось. Обидчиков ваших я уже, кажется, знаю. Всем воздам в скорости.
Брунхильда складывает руки молитвенно и говорит горячо:
— Молю Господа о справедливости. Уж воздайте им, воздайте этим негодяям, господин мой.
Тут генерал достаёт письмо, и вертит его перед глазами красавицы: знаешь от кого это? И она берёт у него письмецо и едва развернув его небрежно кидает бумагу на стол: даже и читать не буду. И на непонимающий взгляд «брата» отвечает:
— Карл пишет. В какой раз уже.
— И тебе не интересно, что он пишет? — Удивляется генерал.
— Так я и так знаю, что он пишет. Хочет, чтобы вернулась.
— А откуда, ты же его письма в огонь кидала? На глазах его посыльных.
— Может кидала, а может и не кидала, — смеётся графиня.