Страница 77 из 118
Но Волков не слышит своего оруженосца, он видит, как в трех-четырёх шагах за мальчишкой качнулась в полусвете большая тень и он рассматривает: кто это там. А там.. Здоровенная баба пудов на восемь, если не на девять. Её белый передник подвязан под самую грудь, та свисает на обильное чрево, плечи у неё широки, лицо.. Одутловатое, плоское, глупое.. а волосы.. Не собраны, как у нормальной женщины под какой-нибудь головной убор, а неопрятно рассыпаны по плечам. Конечно, он её помнит.
«Одно из чудищ Агнес».
А белоглазый вдруг и спрашивает у него:
— Желает ли господин пройти в дом?
А желает ли? Честно говоря, господин уже и не уверен. Баба эта ужасная, ребёнок без рук и с белыми глазами, кучер заросшей как у чёрта мордой... Да ещё эта омерзительная кошачья вонь, которая точно душит его.. И он вместо того, чтобы ответить на вопрос слепца, сам спрашивает:
— Где твоя госпожа, Николас?
— Госпожа отбыла на богомолье, — почти сразу отвечает мальчик.
— На богомолье? — Волков поворачивается и видит: чернобородый кучер стоит совсем рядом с ним. Да и карета тут же, у забора. — Пешком она пошла что ли?
— Нет, господин, Игнатий её отвёз, — продолжает Николас. — Госпожа отправилась в женский монастырь святой Бернадетты Хранительницы, что находится на улице Праведников. Ушла молиться на всю ночь. И после она всегда завтракает там.
— Господин, она велела мне приехать к обеду, — подключился к разговору кучер. — Сейчас уже буду запрягать.
— И что же..? Она там всю ночь молиться, что ли? — удивляется Волков. Всё это звучит для него странно.
— Каждую неделю госпожа ездит на ночь в тот монастырь молиться, — подтверждает мальчик. — И приезжает с молитвы лишь по полудню. — И пока генерал обдумывает услышанное, слепец снова интересуется: — Так вам угодно будет войти в дом, господин?
— Кошками у вас воняет, больно, — отвечает Волков. Нет, нет, ему точно не хочется входить в этот дом, который, кстати, принадлежит ему. — Передай госпоже, что я приехал. Как найду постой, так пришлю ей весть, чтобы была у меня.
— Непременно, господин барон, — отвечает ему Николас и низко кланяется.
Когда он садился в карету, балбес фон Готт интересовался:
— Сеньор, а что же мы не пошли в дом? Вы же говорили, что он ваш. Хоть зашли бы, посмотрели.
Этот болван.. Он ведь не знал Агнес, так как знал её, например, Максимилиан или Ёган, и уж точно не знал её, как знали деву сам Волков или Сыч. Вот и спрашивал. А барону не захотелось входить в дом, наполненный какими-то страшными людьми, уродами и в котором, к тому же, так воняло кошками.. И самой Агнес. И посему генерал ответил оруженосцу, садясь в карету:
— Там воняло котами. — И больше о том ничего. — Поедем до Черёмухова моста. — Он сам уже, признаться, немного позабыл Ланн и посему добавил: — Спросите у местных, как туда ехать?
А вот само место он узнал: хорошее место, широкая улица. Как узнал и прекрасную, но небольшую купальню Шмидта. И когда они проезжали мимо купальни, Кляйбер сообщил ему, указывая вперед:
— Вон тот дом.. Который красив. Молочник сказал, что какая-то графиня в нём проживает.
«Домишко-то красив, да мал, — думает барон, разглядывая здание. Он понимает, что разместиться тут со всеми его людьми, не сможет. Да и карете с его четвёркой лошадей, кажется, места в доме не найдётся. — Ладно, посмотрим, может это ещё и не её дом».
Но графиня фон Мален и вправду жила там, и в этот час она была дома, и видно встала совсем недавно. В своей свободной, домашней одежде, с распущенными волосами, едва прикрытыми чепцом, с чуть припухшими со сна глазами, Брунхильда была просто прекрасна.
Живая и счастливая, она улыбалась барону, и кажется годы совсем её не портили, а наоборот — красили, от той девы, что повстречал он в захолустной харчевне, и следа не осталось, а на её месте теперь светилась красотой роскошная, ещё не старая женщина.
— Ах, братец.. Как я счастлива.. — Она, не стесняясь ни своих слуг, ни его людей, обняла его за шею, повисла на нём едва он пересёк порог её дома. Глаза женщины были полны слёз. — Наконец-то вы приехали. Я молилась каждый день о том, — она оборачивается к своим слугам. — Ну, что встали? Зовите графа! — И тут же схватила генерала за руку и буквально потащила в покои.
Георг Иероним фон Грюнефельде граф Мален, племянник генерала был, в отличии от матери, уже одет, и пальцы его были испачканы чернилами, а за ним шёл немолодой монах, с книгой в руках, Волков сразу подумал, что это учитель графа. Он схватил «племянника» на руки весьма бесцеремонно, и поцеловал его несколько раз, а потом и спросил:
— Ну, рассказывайте, как вы?
— Мы ждали вас, дядюшка, — отвечает разумный мальчик. — Матушка всё время говорила, что вы к нам непременно приедете. А пока вас не было, Его Высокопреосвященство был к нам ласков.
— Архиепископ приглашал графа на обед, — похвасталась сыном мать.
— Он приглашал вас на обед? — удивлялся генерал. — Без матушки?
— Без матушки, — спокойно отвечал мальчик.
— И о чём же вы говорили с Его Высокопреосвященством? — ещё больше удивляется Волков, так и не опуская графа на пол.
— Да обо всём, — говорит тот. — О моих поместьях, о вас, дядюшка, о ваших подвигах, а ещё о языке пращуров.
— Вы говорили с архиепископом о языке пращуров? — каждый ответ «племянника» удивляет Волкова всё больше. И он смотрит на того человека, которого он посчитал учителем графа. А тот, поймав взгляд барона, решается ответить:
— Его Высокопреосвященство высоко оценил знания графа. Они обсуждали глаголы.
«..обсуждали глаголы.. с архиепископом.. Вряд ли я когда услышу подобное про барона Рабенбурга, а ведь они почти ровесники..»
А Брунхильда тут берёт «братца» под свободную руку, и говорит:
— Ну, что же мы тут стоим, братец? Пойдёмте в столовую, я прикажу подавать завтрак.
— Вообще-то, матушка, — разумно рассуждает граф, сидя на руках у «дяди», — время подавать обед.
⠀⠀