Страница 61 из 118
⠀⠀ Глава 26 ⠀⠀
Дорогие товары его племянник завозил не в Амбары. Там, на пристанях, сновали чиновники Его Высочества, и всё привезенное или увозимое тут же обкладывали пошлинами. Пусть и не большими. Но на хорошем обороте, даже при таких пошлинах денег терялось количество изрядное. Оливковое масло, вино, бронзу, свинец, цветную стеклянную посуду, мёд, сахар и прочее, Бруно вёз на небольшую пристань Застава, где по-прежнему командовал сержант Жанзуан. Теперь старик стал совсем седой, растолстел и вид имел скорее купеческий, чем солдатский, хотя тесак на поясе, и сержантскую ленту над левым локтем всё ещё носил. По одежде было видно, что торговая жизнь шла ему на пользу. Как и Заставе, которая из военного поселения с бараком и частоколом, выросшего на месте рыбацких шалашей и хижин, превратилась в аккуратную деревеньку на три десятка неплохих домиков с огородами, со складами возле пристани, с курами и козами вокруг. А ещё с постоялым двором, в котором ночевали и хозяева лодок с баржами, и возницы тягловых лошадей, что тащили баржи вверх по реке. Женщины здесь были опрятны, а дети многочисленны. В общем, селение выглядело хорошо.
Денег с проплывающих плотов из брёвен сержант уже не собирал. В последнем договоре этот сбор был упразднён, за право всех купцов Волкова беспошлинно торговать в Рюммиконе и Мелликоне, а также иметь там свои склады и лавки. Конечно, нескончаемые плоты отличного леса, сплавляемые горцами по реке на север, приносили ему весьма неплохие сборы, но барон пошёл на уступки ради хороших отношений с кантоном Брегген. А ещё потому, что о том его лично просил свёкр Бруно Клаус Райхерд. Он хоть давно уже не являлся ландаманом, но всё ещё в горной земле слыл человеком первым среди равных. И представлял интересы самых важных владетельных семей Бреггена. А племянник Бруно Фолькоф, зять Райхерда, возмужав и заведя троих детей, на той стороне реки уже принимался всеми почти как свой. Как тут было отказать. Пришлось пойти на уступки. Тем не менее хорошие отношения с кантоном были ему, безусловно, выгодны. Лес, древесный уголь, дёготь, кожа из горной земли, нескончаемым потоком шли в Амбары. А обратно из графства Мален шло железо во всех видах. И оружие в том числе. А если прибавить к тому, что по реке к нему приплывали товары с севера, а через перевалы Фринланда товары с юга, чувствовал себя барон уверенно. Он не сомневался, что и замок достроит и с долгами со временем рассчитается. Со временем. Вот только тревожился генерал немного: будет ли у него то время?
Он давно не был на Заставе, вот и решил навестить старого сержанта. В поездку барон взял с собой фон Готта и старшего сына одного из своих офицеров Леманна Томаса. Капитан неоднократно просил Волкова взять недоросля в оруженосцы, в учение. Теперь тому шёл уже пятнадцатый год. Но генерал отказывался. И говорил тому:
"Нет, капитан, на дело брать не буду, не взыщите. Хватит с меня мёртвых мальчишек, буду брать тех, кто постарше и кто сам выбрал свой путь".
А случай с фон Флюгеном как раз и подтверждал его убеждённость. И был к тем отказам ещё один повод: как там не крути, а господа оруженосцы, как и всякий выезд любого господина, стоил немалых денег. Кони должны быть под господами оруженосцами хорошие, одежда, доспех тоже. А ещё содержание, хоть какое-то, а надобно для них. И в дороге, им и покои, и стол, и вино — всё, как и себе подавай. Ну, покои, конечно, можно было и попроще.. Но всё отдельное — как себе. Это всё-таки не слуги, не лакеи. Да и добычу с ним делить дорого, каждому офицерскую порцию отдай.
Впрочем, держать молодого человека «при дворе», на посылках, или в поездках по своей земле Волков согласился.
Пока доехал, понял, что дорога от Эшбахта до заставы — плоха. Разъезжена донельзя. Это сейчас, в сушь, по ней ещё как-то можно тащить большую подводу, а осенью и зимой, когда в глубокие колеи наберётся вода, по скользкой глине никто никуда не проедет, тем более что от Заставы дорога всё время шла вверх. А ещё кое-какие мостики через длинные овраги приходили в негодность. Кусты нужно было прореживать, уж больно нависали над дорогой.
«Надо будет сказать Ёгану, чтобы мужиков, как закончат ров у замка, на барщину гнал сюда. Чтобы до осенних дождей, хоть самые трудные места подровняли, чтобы зиму пережить. А то придётся всё под пошлину на Амбары везти. А весной, если деньги будут, надо инженера приглашать».
Доехав до деревеньки, он убедился, что у Жанзуана всё, по его же словам, хорошо. Сержант рассказал, что господин Бруно до осени отправит к нему ещё двенадцать барж со всяким ценным, и что он их ждёт. Телеги он ремонтирует, а лошадей откармливает. Так что склады в Эшбахте до осени не опустеют. И вино, и главное, хорошее сукно из нижних земель, купчишки развезут по всему Малену. Хотя на дороги возницы Жанзуана, естественно, жаловались. Но с этим генерал уже всё для себя решил.
Надо было барону переговорить ещё с Бруно насчёт торговых дел. А так, всё, вроде, шло своим чередом.
После барон свернул на восток и поехал вверх по реке к своему замку, по пути, протоптанному бурлаками и их тягловыми лошадями. Он ехал и подмечал, как изменилась его, некогда пустая, бесплодная земля, с тех пор как он привёл сюда крестьян. Везде по реке стояли рыбные шалаши, тут и там в воде виднелись колья сетей и верешей. Он разрешил крестьянам ловить рыбу. А ближе к повороту реки, стали попадаться ямы, из которых мужики добывали глину. Глины в Эшбахте было полно и за неё он со своих крестьян тоже ничего не брал. Многие поэтому завели себе гончарни, а так как уголь был дёшев, то в Эшбахте в избытке появилась простая, недорогая посуда, которой мужички приторговывали понемногу, хоть в том же Рюммиконе, хоть в Лейденице, только реку переплыви. В общем тот, кто не ленился, в его земле не только с голоду не умирал, но мог даже неплохо поживать.
Так и доехал барон до юго-восточного угла своих владений, того угла, что омывает полноводная Марта, и над которым высится его красавец замок Рабенбург. Волков объехал замок по периметру, осмотрел стены и ров. Ёган, не давал мужикам работать спустя рукава, ров был и глубок, и широк, как и положено по плану. У въезда в замок высились ровные стопки кирпича.
И тут из ворот появился сторож Браун. Старый солдат, что в деле против горцев потерял кисть левой руки, и стал сильно хромать. Заслуженный вояка имел большую семью, два сына его числились в мушкетёрах. Сам же он землю пахать или работать не мог, Волков тогда и взял его в сторожа.
— Доброго здоровья, господин, — кланялся старый солдат.