Страница 5 из 118
Честно говоря, вся эта высокородная, избалованная молодёжь.. Нет, не очень-то нравится генералу, вся их эта юношеская страсть, весь интерес к нему и его свершениям кажутся Волкову пустыми. Всего лишь способом развлечься, избавиться от извечной дворцовой скуки. А ему просто лень их развлекать. В ближайшие часы, ему предстоят серьёзные разговоры, после которых совет будет принимать важные решения.. А тут эти юнцы, со своими затеями. Ему не хочется тратить на них время. Хотя.. Хотя Волков прекрасно, прекрасно понимает, что такие встречи переродятся со временем в очень нужные знакомства. В то, что все люди при любых дворцах называют «связями». Также Барон понимает, что яркие юношеские впечатления запоминаются на всю жизнь. А ведь курфюрст не вечен. Когда-то его место займёт этот восхищённый юноша, что стоит сейчас пред ним и приглашает его на ужин. Выросшие во дворцах молодцы, конечно, не чета его парням, его оруженосцам. Эти двое, у каждого из которых имеется по перстню, стоимостью в две тысячи талеров, они и рядом не встанут ни с фон Готтом, ни с Хенриком. Даже совсем юный, почивший уже фон Флюген для любого из этих дворцовых рыцарей недосягаемый пример героизма.
Они ему почти неинтересны, но Волков не может им отказать и говорит:
— Господа, давайте уговоримся так, я с радостью приму ваше предложение, если не буду в тот час надобен Его Высочеству. Надеюсь, господа, вы понимаете, что долг вассала, как и обязанности сеньора, выше всяких праздных удовольствий.
— Да, конечно, конечно, барон, мы всё понимаем, — соглашаются молодые люди. И принц продолжает: — Но ужин готовить будем.
— А где будем ужинать? — спрашивает у него граф. — Здесь или поедем в город?
— В город! — восклицает принц, — конечно в город. Дворец уже надоел. Поужинаем в «Жирном фазане».
— Там мало музыкантов, нет места для танцев, — напоминает ему граф Готфрид.
«Дьявол, они там ещё и танцевать собрались! — желание ужинать с этими юнцами у него ещё больше уменьшается. — Значит ещё будут девицы. Хорошо, если то будут всякие девки трактирные. С ними всё просто. А ведь могут притащить и знатных девиц из дворца. Те тоже любят ужины с болтовнёй, хотя приличные девы в трактир всяко не пойдут».
Он улыбается молодым людям, хотя ему хочется послать их к чёрту с их затеями. А принц тем временем интересуется:
— Барон, а что за блюда вы предпочитаете? Любите ли белую рыбу? А вина какие? Бордо, наверное. Или медоки. Или, может быть, говяжьи вырезки?
— Все любят вырезки, — замечает граф де Вилькор. — Особенно с трюфельными маслами или острыми соусами. И к трюфельным подливам хороши вовсе не медоки, а как раз трёхлетнее бароло, а здесь его нам просто не отыскать. А к медокам и чёрные соусы подойдут.
— Послушайте его, барон, — похвалил кузена принц, — он во всём этом разбирается лучше нас всех.
И Волков кивает, да-да, а сам думает, что ужин, собираемый в его честь, будет непростым, а роскошным.
Но генерал не успевает ответить, дверь в столовую распахивается и из столовой сначала выскакивают лакеи, а за ними появляется обер-прокурор, он идёт чуть боком и что-то говорит, и конечно же его речь предназначается владетелю земли Ребенрее. На шаг за ним, высокий, с голенастыми, сухими ногами вышагивает сам курфюрст, он внимательно слушает своего родственника. Кивает ему, соглашаясь.
А уже за ними чередой выходят и другие важные лица. Тут и тайный советник курфюрста, министр земли фон Виттернауф и беседующий с ним казначей Нагель, и несущий за ними целую кипу бумаг первый писарь казначейства Пурлинг, ещё пара каких-то чиновников, какой-то поп, видно, пришедший заместить вильбургского епископа, который поленился сам идти к завтраку во дворец, в такую-то рань. В общем два десятка разных господ, что обеспечивали работу дворца, города, государства и жизнь герба Ребенрее.
Кюн, Волков, Багель, граф де Годфруа де Вилькор и сын герцога, все кланяются при появлении курфюрста. А тот самый юный секретарь, что предлагал генералу присоединиться к завтраку, подбегает к Его Высочеству и что-то сообщает ему. И тот тут же начинает оглядываться и находит глазами Волкова. Он уже перестал слушать обер-прокурора и улыбаясь идёт к нему.
— Что же вы не присоединились к нам, дорогой барон?
— Я поздно получил приглашение, Ваше Высочество, а когда пришёл, завтрак уже начался. Я не хотел мешать.
— Ах, какая глупая скромность, мы же все вас ждали, генерал! — воскликнул фон Виттернауф.
А герцог продолжает, подходя к барону разводит руки для объятий. Да, да.. На глазах у первых чиновников и вельмож земли герцог обнимает генерала:
— Рад вас видеть, дорогой мой. Надеюсь, на этот раз вы вернулись без ран.
— На этот раз Бог миловал, — отвечает Волков. Хотя укол под кирасу, что он получил в замке, ещё ему напоминал о себе при резких движениях.
— Мы молились за вас Господу, брат мой, и я, и герцогиня, — продолжает курфюрст. — Бог услыхал наши молитвы. — Он чуть отстраняется и тоже смотрит на его золотую цепь: — Вас, барон, принцесса уже наградила! Рад за вас.
Его Высочество говорит это искренне, во всяком случае всем окружающим именно так и кажется.
«Наградила, но неплохо было бы получать награду и от принца». Но пока в награду от сеньора он получает лишь публичные объятия и добрые слова. Это настоящие объятия и разговор сеньора (отца или старшего брата) с вассалом (сыном или братом младшим). Затем он обращается к сыну и своему племяннику, чуть освободив объятия, но не выпуская Волкова до конца:
— Вот, господа, перед вами живой, воплощённый пример настоящего рыцарства! Вам есть у кого учиться храбрости.
— Истинно так, истинно так, господа! — подхватывает за курфюрстом барон фон Виттернауф.
И все другие чиновники, нестройным хором поддерживают герцога и его министра. И даже обер-прокурор граф Вильбург, может и не с большой охотой, но кивает со всеми согласно: да, пред нами, несомненно, истинный рыцарь.
⠀⠀