Страница 4 из 118
⠀⠀ Глава 2 ⠀⠀
А Георг Альберт фон Мален, крепко жмёт руку генералу и едва удостаивает кивка двух других придворных: да, да, вам тоже привет, господа, и вспоминает:
— Барон, позвольте вам представить моего кузена графа де Вилькора, он из фамилии де Фрионов. Моя любимая тётушка при рождении, видно в насмешку, прозвала его Годфруа.. Годфруа Эрнст Алоиз, — тут принц смеётся и панибратски кладёт кузену руку на плечо, — но он у нас простой и вовсе не спесивый человек и запросто откликается на имя Готфрид.
Граф Готфрид чуть ниже ростом чем Георг Альберт и, кажется, немного моложе. На год или что-то около того. Но по одежде и по его перстням, видно, что и принц, и граф люди одного круга. И раз они кузены — одной семьи. А ещё у них одинаковые причёски. Волков кланяется молодому графу и представляется:
— Барон фон Рабенбург, — хочет сказать, что он генерал и всё прочее, но не успевает.
— Это лишнее.. Я знаю кто вы, — сразу отзывается Готфрид де Вилькор. — В дворце все знают кто вы, все о вас лишь и говорят.
— Обо мне? — удивляется барон.
— Да, о вас, — уверяет его принц. — Я только что на завтраке рассказал Готфриду и батюшке, и другим господам, об ужине, на котором вы нам поведали о страшном, горном замке кровавого графа Тельвиса где-то там, на юге.. О тех кровавых злодеяниях, что там творились.
— Ах, как я сожалею, барон, что не слышал вашего рассказа, я приехал вечером и не был приглашён к герцогине, — заявил Волкову молодой граф. — Может быть так сложится, что вы ещё раз расскажите о том, как вы в одиночку взяли замок кровопийц.
— В одиночку? — снова удивляется генерал и после смеётся: — Нет-нет, господа, нет! Я был не один, со мною в замке были мои оруженосцы и несколько моих солдат. Да и на подходе к замку уже были мои люди с моими офицерами.
— Но ведь, кажется, вы были там, в замке, единственным рыцарем, — уточняет граф Готфрид де Вилькор, перед этим посмотрев на принца: я ничего не путаю?
— Оруженосцы не в счёт, да и солдаты тоже! — добавляет Георг Альберт.
— Ах, вы про это! — тут уже Волков соглашается. — Да, я был единственным рыцарем в своём отряде. Но мои оруженосцы это дети благородных семейств и уже закалённые бойцы, хотя среди них были и совсем молодые люди.
— Ну, вот! — восклицает молодой принц облегчённо, когда всё прояснилось. — Мы же про то и говорим, что вы были там единственным рыцарем.
И генерал ещё раз подтверждает это кивком головы: да, господа, из всех, кто был в замке, я один был облечен рыцарским достоинством.
— Господин барон, — продолжал молодой граф, — я недавно имел честь пройти акколаду и получить шпоры, — видно, что юноша немного волнуется, — но я по своему возрасту не мог получить их по заслугам своим, а получил их скорее авансом, насколько я знаю, вы получили свои шпоры за огромные заслуги, как и землю, как и титул барона.
— Да, так и было. Признаюсь, вам, господа, мне ничего легко не давалось, — снова соглашается барон.
— Да-да, вы же дрались с горцами из-за реки, а они упорные воины, не знающие ни устали, ни пощады, вы даже ходили с успехом на их землю и разоряли её, — подхватил принц, — и они, потом, в итоге, склонили пред вами колени.
И тут Волков говорит им улыбаясь:
— Господа, вам, будущим правителям, надобно запомнить, что вслух о чьих-то «склонённых коленях» лучше не упоминать, это озлобляет тех, кого вы победили, разжигает ярость в их молодёжи, которая, пока не повзрослеет, будет требовать сатисфакции. В горах, за рекой, после моих походов, до сих пор многие меня ненавидят. И, в случае подобному этому, я обычно употребляю другие слова, я говорю, например.. Ну, что мне удалось склонить горцев к миру на приемлемых для меня условиях.
— Блестяще сказано! — заметил распорядитель двора Кюн, который стоял рядом и слушал их разговор.
— Вот это и называется политика! — похвалил генерала секретарь магистрата. И напомнил молодым господам: — А ещё барон, совсем недавно угомонил еретиков Фёренбурга и побил на реке знаменитого маршала безбожников ван дер Пильса. Но главная сила барона — в умении уговаривать людей, это всем во дворце известно. Он очень тонкий политик.
Волков им обоим кивал в знак признательности: благодарю вас, господа, благодарю вас. Ах, какие же молодцы эти Кюн и Багель. Эти опытные царедворцы были очень вежливы, и учтивы.. Если не сказать льстивы.. И чем больше семья курфюрста уделяла внимания генералу, тем больше они готовы были восхищаться его подвигами, его храбростью, его умом и политическими навыками. Но при том при всём, генерал прекрасно помнил, как ещё недавно, тот же самый Кюн вставлял ему в колёса палки, по заказу обер-прокурора. Так что восхищение этих господ, ровным счётом ничего для него не значило. Дворцовые флюгеры, и не более того. А может быть и вовсе злокозненные лицемеры.
А оба молодых человека, послушав вельмож, понимающе кивали: да-да, политика, политика. Мы всё понимаем. Хотя барон видел, что они и не задумывались над предметом, с которым так быстро соглашались. Юнцы. Что с них взять?
А потом юный герцог и продолжает:
— Господин барон, а можно ли пригласить вас сегодня на ужин, многие наши друзья, тоже хотели бы вас послушать?
— Мне жаль, господа, но сегодня я уже приглашён на ужин, — отвечает генерал, вежливо кланяясь в ответ на приглашение.
— Приглашены? — удивляется Георг Альберт. Кажется ему пришлась не по нраву мысль, что кто-то посмел перехватить такого желанного и интересного, для молодых людей, человека. И тогда он интересуется. — Может это женщина?
— Нет, господа, — тут Волков смеётся над мальчишками. — Не женщина, конечно, но.. Тем не менее, от этого приглашения отказаться я не в силах.
— И кто же это? — удивляется принц. И удивление его не очень приятное. А может он сам желает напроситься на тот ужин?
Вот господа царедворцы всё понимают сразу, на понимание ситуаций во дворце, на осязание тончайших дуновений воздуха в придворных политиках, у них давно выработалось чутьё.
— Барон, видимо, получил приглашения от Его Высочества, — догадывается умный Кюн.
И Волков подтверждает его мысль своим беззлобным смехом: да, мои юные господа, сегодня я ужинаю у герцога. И добавляет:
— Принц, граф, но ведь вы сможете быть на том обеде.
— Но вас посадят рядом с отцом, и мы с вами совсем не сможем поговорить, — сокрушается молодой принц. — Да и другие наши друзья, что желают вас послушать, не смогут быть на том обеде.
— Может мы сможем пригласить вас на ужин завтра? — предлагает Готфрид де Вилькор.