Страница 109 из 118
⠀⠀ Глава 46 ⠀⠀
— Во сколько тебе обошёлся новый дом? — Интересуется барон, проводив взглядом супругу.
— С окнами, паркетами, обивкой и мебелью.. — Бруно прикидывает. — В тринадцать с половиной тысяч.
— О.. — Волков уважительно качает головой, а сам думает, что дом Бригитт Ланге получше будет. — И что же, ты выводил деньги из оборота?
— Ни в коем случае, дядя, я занял пять восемьсот.
— У кого же?
— У тестя, — отвечает Бруно. — Он дал мне их без расписок, может забудет про них вовсе. Во счастье дочери и внуков.
Генерал в этом сильно сомневается, но ничего на сей счёт не говорит, и переходит к делу:
— Мне нужны деньги, Бруно, много денег.
Племянник, не говоря ни слова, расстёгивает колет и достаёт из-под него сложенные в четверо три листа жёлтой, плотной бумаги. Разворачивает и протягивает их дяде:
— Это отчёт по нашим делам за первую половину года.
Волков берёт бумаги, но даже не заглядывает в них, просто кладёт их на стол и прижимает бумаги ладонью.
— Ты знаешь, в Эвельрате есть одно купеческое подворье, то представительство Туллингена.
— Туллингена? — Кажется Бруно не осведомлён об этом подворье. — И чем же они там торгуют?
— Оловом.. Главный их товар — олово.
— Ах, это.. — тут племянник и вспоминает: — Это да, об этом я знаю. Туллинген, конечно.. Они на реке единственные у кого есть олово, они очень богаты. Мы не лезем в эту торговлю только потому, что у нас нет лишних средств, но я знаю, дядя, что это очень прибыльное дело. Я знаю, что лодки за оловом приходят из нижних земель всё время. На пристани в Лейденице, до фрахта, пудовая чушка олова стоит сто шесть талеров.
Волков кивает: да, да.. Где-то-так. И продолжает:
— Они, эти туллингенские свиньи, ограбили меня, когда я вышел из ущелья Тельвис. Забрали два воза серебра, у меня даже не было возможности его посчитать, я торопился.. — И тут генерал по изумлению на лице племянника понял, что тот уловил смысл этой беседы.. — Да, я собираюсь воздать этим свиньям. Собираюсь забрать у них всё!
— О.. Но это же.. — Бруно не хотел, конечно, указывать своему знаменитому родствестнику.. — Но, дядя, мне кажется, в Ланне могут на то обозлиться.
На что дядя отмахивается пренебрежительно:
— То не твоя забота, ты думай куда нам то олово деть?
— Куда деть? — Бруно задумывается, но всего на мгновение. — А сколько же его будет?
— Не знаю точно, две тысячи пудов, или три.
— Мы его продадим, — говорит, наконец, племянник. — Авось не зерно, амбары ему не нужны, пусть себе лежит и продаётся потихоньку. — И он прикидывает: — Две тысячи пудов, по сто шесть талеров.. Это много больше, чем два воза серебра. — И в восхищении качает головой: — Уж ответят туллингенцы за свою наглость, так ответят.
Но дядя возвращает его на землю из мечтаний:
— Я не хочу месяцами распродавать это олово, я хочу отдать его сразу. Сразу получить деньги.
— Ну, если отдавать его с хорошими скидками.. — начал было племянник.
— По сто талеров за пуд, — сразу перебил его барон. — И больше ни крейцера я не уступлю.
— По сто талеров за пуд, — Бруно задумчиво кивает головой. И размышляет: — Как только олово у нас будет.. Я думаю, что оно по той цене разойдётся сразу.
Он продолжает:
— Послушайте дядя, а можно мне об этой вашей затее рассказать тестю?
— Нет, — Волков не был уверен, что слухи про его дело не разойдутся по округе, а случись такое, дойди те слухи до подворья, всё могло и сорваться. — Это только для твоих ушей.
— Хорошо, тогда я подыщу место под олово и найму пару барж. А как оно придёт, сразу начну торговать. Хотя.. Складов снимать не стану. Думаю, что арендую какой-нибудь пирс, прямо с него и буду торговать. Если торговля пойдёт.. А чего бы ей не пойти? Товар-то ходовой — что зимой, что летом, да ещё и со скидкой, так что мы будем с деньгами. — И тут он смотрит на дядю: — Но мне нужно знать, когда будет товар, и сколько его будет.
— Скоро, я тебе напишу за день до того.
— Лучше бы за два, — говорит Бруно. — Мне же баржи заказать надо, пригнать их в Лейдениц, пирс арендовать.
Волков некоторое время думает, а потом и говорит:
— Хорошо, два дня, но вы уже начинайте готовиться..
Тут появился дворовый мальчишка, остановился и ожидал в дверях, что господин его заметит, и тот обратил на него внимание:
— Госпожа Рене пожаловали.
— Видно матушка узнала, что я приехал, — говорит племянник.
— Зови её, — распоряжается генерал.
Тереза Рене, степенная и тихая женщина, одета была не очень богато, но опрятно. Первым делом она обняла сына, потом и брата.
— Матушка, всё ли у вас хорошо? — интересовался Бруно, держа мать за руку.
— Слава Богу, слава Богу, — отвечала ему мать.
— Как мои сёстры, как ваш супруг, не хворает ли кто?
— Да бережёт нас Господь, а ты как, твоя жена как, как новый дом?
— Ох, матушка, одни траты.
— Ты, я вижу.. — Тереза трогает сына за бока и смеётся: — Потолстел, никак?
— Ой, матушка, — Бруно тоже улыбается. — Госпожа моя выгнала старую кухарку, наняла повара в новый дом. А повар с запада, искусен необыкновенно, готовит так, что мы толстеем всей семьёй..
— Ну и хорошо, полный — значит здоровый, — говорит Тереза, а сын у неё и спрашивает:
— Матушка, а вы за мной?
— Я и не знала, что ты тут, я к господину нашему. По делу одному.
— Ах, вот как, ну тогда я подожду вас, пойду пока с баронессой поговорю, — сказал Бруно и откланялся.
Вообще-то Тереза очень редко приходила к нему о чём-то его просить. Обычно заходила поболтать и выпить кофе, к которому она потихонечку пристрастилась. А тут вдруг «по делу». Обычно её просьбы касались лишь её детей, и посему Волков был немного удивлён этому визиту и почему-то подумал, что речь пойдёт о госпоже Ланге, с которой сестра его была довольно дружна несмотря на то, что дружба эта злила баронессу. И тогда генерал посадил сестру перед собой и спросил:
— Ну, говори, что случилось?
— Да я к вам из-за мужа, братец, — заискивающе, как бы стесняясь, начала Тереза.
— А что же он?
— Печален.
— Ах, печален, — он машет рукой, тут он ничего и знать не захотел. — Ты его жена, так и весели его, вон моя жена мне печалиться совсем не даёт, злит меня с утра до вечера. С нею не запечалишься.
— Да он думает, что вы его не любите.
— Не люблю?