Страница 55 из 125
— Я готов делать вам комплименты сколько хотите. Но, мне кажется, мои действия говорят громче слов.
Констанция снова извернулась в кресле, чтобы посмотреть ему в глаза.
Его действия?
Действия?
Артур глядел прямо на нее, пальцы задумчиво поглаживали нижнюю губу. По этому почти незаметному жесту Констанция догадалась, что он намекал на поцелуи. И хотя шея и лицо стали горячими от вспыхнувшего то ли волнения, то ли смущения, голос ее прозвучал твердо, когда она сказала:
— Иногда нужны слова.
— Слова можно понять по-разному.
Констанция отвернулась, уставилась через лобовое стекло на едущую впереди машину.
— Абсолютно все можно понять по-разному.
— Как еще можно понять поцелуй, если не как демонстрацию симпатии?
Она пару секунд продолжала смотреть вперед, затем решительно придвинулась к стажеру и поцеловала его в щеку.
— Как ты понял этот поцелуй, Аврелий?
Тот скосил на нее недовольный взгляд:
— Как то, что ты используешь меня в своих грязных играх.
Констанция обернулась на Артура:
— Видите?
— Я так не делаю. Близость для меня — искреннее проявление чувств.
— А для меня — следствие.
— Я вижу никакой разницы.
— Конечно, не видите, вы каждую симпатичную девушку тащите в постель, потому что искренне восхищены ею, но это быстро проходит, и никто не виноват, что чувства были мимолетны. Зато обоим было хорошо. Так?
— Вы судите поверхностно.
По его лицу она видела, что попала в точку, но все же подняла бровь и уточнила:
— То есть, все не так?
— А ваш принцип в чем? — вместо ответа поинтересовался Кинг. — Отталкивать любого, кто осмеливается подойти на расстояние протянутой руки?
— Вытянутой.
Повисла неловкая тишина. Констанция ничего не говорила, Артур тоже молчал. И даже Аврелий, будто почуяв, что не стоило вмешиваться, ехал тихо.
— Я не так часто завожу романы, чтобы можно было выявить какую-то закономерность, — заявила, наконец, Констанция с прохладцей.
На самом деле за последние три года у нее в копилке был лишь один настоящий роман — с Ильей, но этого говорить она не стала.
— Конечно, у вас романы нечасто, — Кинг подался вперед, его лицо вновь оказалось между креслами Аврелия и Констанции.
Она чуть повернулась к нему, вопросительно подняв бровь. Что он хотел этим сказать?
— Мужчины вас боятся. Если бы я увидел вас где-то и захотел бы познакомиться, то боялся бы получить болезненный отказ.
Окинув его лицо с этим хитроватым прищуром орехово-зеленых глаз, Констанция решилась и спросила:
— И что? Все-таки познакомились бы? Или не осмелились?
Он расплылся в улыбке, показав неровные клыки, и от этого, как и всегда, перехватило дыхание. У нее было какое-то помешательство на этой совсем неголливудской ухмылке?
— Я не упустил бы такую женщину, — промурчал он точно кот.
— Естественно, — отозвалась тогда она.
Сделала паузу, пока его пальцы на кресле опускались ниже, чтобы коснуться ее плеча, и заключила:
— Потому что вы — бабник.
А затем Констанция обратилась к стажеру, совершенно меняя тему:
— Тебе дать еще пряников? Или ты продержишься до конца?
Он кивнул с благодарностью, а затем, уже жуя полученное лакомство, заметил:
— Мне кажется, дела без слов — это как машина без водилы, а слова без дела — это как водила без авто. И в том, и в другом случае, далеко не уедешь.
Кинг одобрительно хлопнул его по плечу и снова вольготно устроился на собственном кресле.