Страница 48 из 125
Эпизод 5. Глава 1
Эпизод 5. ' Словом, всех чудес не перечесть '
— Беги, Валера. Вале-е-ерочка, беги, — довольный голос Аврелия эхом разлетался по холлу Библиотеки.
Мирное утро, такое, когда слышно, как светит солнце, разорвал топот, крик, а затем злодейский смех.
Некоторые книжники вышли к лестнице, чтобы посмотреть, что случилось. Кто-то даже успел увидеть кончик клетчатого шарфа, скрывшегося в коридоре столовой.
Тем, кто был менее расторопен, осталось наблюдать лишь стажера, их кудрявое картавое золотце. Тот с противным скрежетом волок по мраморному полу тяжелый на вид меч. За ним неторопливо, будто хозяйка, выгуливающая очень игрового пса, шла Констанция. Она и вправду чувствовала себя дамой с собачкой: погода, наконец, позволила надеть более легкий бордовый плащ, к месту пришлось новое кроваво-красное платье, которое она купила на выходных. Поправив солнечные очки, которые так редко получалось достать весной в Петербурге, она улыбнулась и помахала схватившемуся за перила Илье.
— Констанция, что происходит? — крикнул он со второго этажа.
Она прижала ладонь к груди, изображая удивление.
— Почему вы меня спрашиваете, Илья Петрович?
Аврелий в это время открыл дверь, чтобы проследовать к столовой следом за Валерой.
— Потому что это твой стажер.
— Мы в ответе за тех, кого приручили, — раздалось низкое контральто Христофоры Николаевны, отчего стены, кажется, немного задрожали.
— Ох, ну пойду, узнаю, — совершенно никуда не торопясь, отозвалась Констанция, но Илья велел ей дождаться его и энергично спустился по лестнице.
— Это не Валера разместил видео, — тихо сказал он ей и жестом предложил пройти следом за Аврелием.
Оказавшись в коридоре, они услышали стоны и вопли, доносящиеся из столовой, и ускорились.
Валера сидел под столом, на который опустился меч стажера. Несколько книжников собрались кружочком, не спеша спасать коллегу. Мила даже наоборот, подошла ближе, давая рекомендации Аврелию:
— Ткни его в ляжку.
Это вызвало завывания в духе Кентервильского привидения со стороны Валеры.
— Отставить! — гаркнул Илья.
— Щас, секундочку, — прокряхтел покрасневший от напряжения Аврелий, пока стаскивал меч со стола.
Рукоять он стиснул до побелевших пальцев, а вот лезвие с ужасающим звоном опустилось на пол, кажется, оставив трещину в кафеле.
— Стажер! — скомандовал Илья. — Я сказал, отставить расправу!
Аврелий остановил попытки поднять меч и оглянулся.
— А чего это Кингу можно, а мне нет? Я позже всех узнал, что этот слизняк сделал, пришлось целые выходные ждать встречи. Но зато я успел подготовиться…
Он покрепче ухватился за меч.
— Валера первым на меня напал, я защищался, — раздался невозмутимый голос Артура, которого Констанция поначалу даже не заметила.
Она обернулась: он сидел на краю стола, продолжая потягивать чай и закусывать овсяным печеньем.
— Ага, — только и сказал на это Аврелий, и было понятно, что он не поверил ни единому слову.
— Я буду жаловаться, — раздался визгливый голос Валеры из-под стола.
— Уж я надеюсь, — Аврелий хоть и делал вид, что больше не пытался атаковать, но аккуратно толкнул меч, чтобы тот задел острым кончиком колено Валеры. — Страдать, плакать и жаловаться.
— Решение о наказании сотрудника принимает руководитель Департамента, — сообщил Илья, подходя к Аврелию.
Без видимых усилий он выхватил меч и закинул себе на плечо.
Стажер обомлел, но быстро взял себя в руки:
— Конс сказала, его отстранили от работы, чего он тогда приперся?
— Потому что не виноват я! — заверещал Валера, не спеша выбираться из-под укрытия. — Я же тебе говорю, придурок! Не я это!
— А кто? Кто? — склонился к нему Аврелий. — Я, может? Или Конс сама сняла и выложила? Нас там всего трое было!
— Снял я! А выложил — не я!
— Так, забирай своего стажера отсюда, — бросил Илья Констанции. — И ко мне оба.
С этими словами он вышел из столовой, неся меч, будто витязь после боя со Змеем Горынычем.
В этот момент Валера впервые посмотрел на Констанцию. Он высунулся из-под стола и, продолжая стоять на коленях, заговорил:
— Клянусь тебе, это не я выложил. Ну снял я, да, ну виноват, но я не собирался никому показывать! Я вообще удалить хотел…
Сразу несколько язвительных «угу» послышалось с разных сторон. Валера продолжил:
— А потом смотрю в чат, а там оно. Я ни сделать ничего не успел, ни сказать тебе, меня Илья Петрович вызвал для объяснений.
— И с чего бы ему вызывать именно тебя? — язвительно уточнила Мила. — Если ты не при чем?
Валера, будто пес в будке, переместился на четырех «лапах», повернулся к Миле.
— Так там Констанция называет мое имя. Слышно… Илья Петрович меня вызвал, я и начал объяснять, откуда видео, что к чему, и тут…
Он бросил затравленный взгляд на Кинга. Констанция тоже на него обернулась. Сама невозмутимость. Даже не глянул в сторону Валеры, откусил печенье, запил чаем.
— В общем, я не успел толком ничего сказать… — продолжил Валера. — Кинг начал… защищаться. Сначала по лицу, потом…
Артур прочистил горло.
— В общем, мне пришлось уехать домой. Но уже из дома, когда перестал кашлять кровью…
— О, пожалуйста, — все же не выдержал Кинг, когда половина присутствующих коллективно ахнула, — не надо преувеличивать.
— Ощущения были именно такие, — пожаловался Валера. — Этот металлический привкус во рту преследует меня до сих пор. Как минимум была разбита губа. И мне кажется, что шатается зуб.
— Как говорят, когда кажется, креститься надо, — ответил Артур язвительно.
— В общем, когда я почувствовал себя лучше, позвонил Илье Петровичу и все объяснил. Он обещал провести расследование, а сегодня утром позвонил и сказал, что я могу выйти на работу. Я невиновен!
Констанция вздохнула.
— Вылезай из-под стола, — велела она. — Ко мне не подходи.
— Как долго? — пробубнил он, выползая.
— Никогда! Аврелий, идем, нас ждет Илья Петрович. Наверное, хочет взять уроки фехтования.
Представление окончилось, остальные начали рассаживаться, чтобы продолжить завтрак. Прежде, чем уйти со стажером, Констанция подошла к Кингу и тихо, с явно притворной заботой, спросила:
— Надеюсь, Валера не сильно вас покалечил?
— Прошу прощения? — он, кажется, даже немного возмутился.
— Ну, когда вам пришлось защищаться от него. Он ведь сначала напал на вас?
— А… да. Ничего страшного. Я целый.