Страница 32 из 117
— Я не знаю, во что мне сложнее поверить: в то, что ты оживил персонажа из свежей книги, или в то, что это, — она потрясла пухлым изданием, — написал ты.
— Мне иногда тоже сложно поверить, что это написал я, — рассмеялся Аврелий.
— Как это возможно? Неужели… неужели в этой кудрявой голове на самом деле столько… интересных мыслей и идей?
Он наклонился вперед и будто по секрету сообщил:
— Ты даже не представляешь, — и поводил бровями.
Что за дурак? Она распрямилась:
— Мне кажется, это розыгрыш.
— Ну, слушай, это уже несколько оскорбительно, — покачал он головой. — Ну… хочешь, я докажу? Спроси что хочешь по моим книгам.
Она на мгновение задумалась, затем отмахнулась.
— Если я это знаю, то любой читатель может знать.
— Согласен… Так, есть идея. Он схватил со стола Кинга лист бумаги и ручку и начал что-то строчить.
Пока Аврелий писал, Констанция со внутренним изумлением смотрела на него. В глубине души она понимала, что стажер говорил правду. Но… образ Ивана Иванова в ее голове был совсем другим.
С другой стороны, даже если так… она была лично знакома с писателем! Могла управлять им! Он был полностью в ее распоряжении. Почти никто в целом свете не знал, кто такой этот Иван Иванов, а она могла сказать ему “Аврелий, гулять” — и он бежал гулять.
Едва ее мысли начали утекать в направлении того, как именно она могла бы использовать открывшийся факт, Аврелий протянул ей лист.
“Констанция сидела в кресле, как замерзшая птица — спина прямая, пальцы вцепились в подлокотники. Ее губы, обычно такие яркие, сейчас были бледными, а глаза смотрели так, словно я только что признался, что выкрал все книги из ее личной коллекции и продал букинистам.
— Мне кажется, это розыгрыш, — сказала она. Голос ровный, но недоверие сквозило в каждом звуке.
Меня это оскорбило: если бы я решил устроить розыгрыш, это было бы нечто куда более масштабное. Неужели она думает, что у меня совсем нет фантазии?”
Финал вызвал у нее смешок. Она, разумеется, узнала этот стиль. Сомнений не оставалось.
Подняв взгляд на стажера, она посмотрела на него, пытаясь за маской шута разглядеть творца.
— Думаю… думаю, это действительно уникальный подарок. Вряд ли кто-то сможет поразить меня сегодня сильнее.
— Ну ты погоди, не делай преждевременных выводов, — отмахнулся Аврелий, явно смущенный, — жалко, конечно, что Валера свой уже вручил…
Констанция встала, подхватив папку с распечатанной рукописью:
— Спасибо, я с удовольствием почитаю.
— Да, это прям свежак. Я вот только закончил. На той неделе доделывал редактуру. Редактор давил, что надо сдавать, уже сроки. Обложка готова, а литред скоро уходит в отпуск, и если я не сдам, мы не успеем к ярмарке…
— Из-за этого ты не спал ночами?
— Да! И я, чтоб ты знала, ненавижу редактуру! Вот всей душой. Сидеть, блин, подбирать, как сказать что-то другими фразами, потому что там какое-нибудь устаревшее или наоборот, слишком современное слово. Или типа абзац непонятный, иди, объясняй иначе. Это такая СКУКОТА!
— Ну разумеется, — хмыкнула Констанция.
Вот это звучало больше похоже на Аврелия, которого она знала.
Они вышли из кабинета Кинга.
— Блин, так хорошо стало, — признался стажер, — мне так давно хотелось тебе рассказать.
Вслух она заверила его, что он напрасно волновался. Про себя же подумала, что ей стоило присмотреться к стажеру и вообще пересмотреть свое отношение к человеческому общению: кажется, она совершенно не умела разбираться в людях. Или не достаточно стремилась к этому: уделяй она чуть больше внимания окружающим, наверное, понимала бы их лучше.
Пока она размышляла, какие книги стоило почитать на эту тему, они вернулись в отдел охотников, где Мила и Кинг тут же с немым вопросом в глазах взглянули сперва на Констанцию, потом на Аврелия. Всё знали и ни слова ей не сказали!
Их спасла Арина, громко сообщив:
— Констанция, тебя Илья Петрович вызывает!
Эта новость отозвалась тяжелым, гулким ударом сердца, будто вибрация от басов из мощной колонки. Что-то новенькое... Растерянная, Констанция развернулась и молча пошла прочь из отдела.