Тень на странице

Эпизод 2. Глава 2

Из следующего зала, куда более скромного, чем лестница, можно было пойти в четырех разных направлениях. Даже если бы Констанция и Аврелий разделились, они не смогли бы охватить все.

Во время учебы на курсах для экскурсоводов ей пришлось выучить план музея. Нужно было знать не только основной маршрут для группы, но и обходные пути. На экзамене будущие гиды по памяти рассказывали, как будут добираться от зала Ван Дейка до Колыванской вазы, от Рубенса до Леонардо да Винчи. С тех пор Констанция мысленно могла пройти большую часть комнат Эрмитажа, и даже представить себе многие экспонаты. Музей жил в ее голове, и это впервые по-настоящему пригодилось.

Чуть подумав, она все же решила разделиться и охватить хотя бы часть помещений, тем более по ее плану они должны были снова встретиться с Аврелием через пару минут.

— Пройдешь по галерее, окажешься у входа в Павильон, свернешь вправо в галерею с декоративно-прикладным искусством Средневековья, пройдешь по нему примерно до середины, остановишься у входа в маленький зал, который ведет к Тронному.

Аврелий мрачно глянул на нее.

— А теперь представим, что я не киборг, и у меня в голове сейчас не нарисовался план здания.

Констанция страдальчески закатила глаза. Разве она требовала так многого? Ему надо было пройти через два коридора! И все!

— Иди, по коридору до конца. Сверни вправо. Запомнил?

Она даже не старалась скрыть язвительные нотки. Он кивнул.

— Снова иди по коридору, но остановись, когда кончатся витрины со всякими штучками и начнутся картины. Так ясно?

— Другое дело, Конс, можешь же общаться по-человечески.

— И держи ловец наготове, ориентируйся по нему, но только не лови Алису на глазах у всех. Уведи ее в укромный уголок.

— В Эрмитаже?

— Тут полно пустых залов. Поднимись на третий этаж, куда-нибудь в Китай…

— Главное, не спутать Алису с настоящей девочкой, — пробормотал Аврелий, — а то уведут меня. И пишите письма крупным почерком…

Сама Констанция пошла по знакомому маршруту через самые красивые залы Эрмитажа: Петровский, Гербовый, Галерею 1812 года, Тронный.

Иногда ей было чуточку жаль, что она не успела поработать экскурсоводом. Получается, зря весь пятый курс филфака ездила по вечерам на занятия для гидов-переводчиков. С таким предвкушением обсуждала с другими учащимися, как все они будут работать с туристами из Британии и США, делилась информацией, полученной от уже работающих коллег, слушала интересные истории преподавателей.

Она так ярко представляла себя стоящей перед группой туристов и объясняющей, почему в Галерее 1812 года помимо трех сотен портретов висели рамы с одним лишь зеленым сукном внутри.

— Портреты некоторых генералов, погибших в войне против Наполеона, написать не смогли, так как не было ни одного их изображения, — рассказывала бы она серьезным тоном. — Но почтить память хотели. Вот и поместили одну лишь раму с именной табличкой.

На этом слушатели должны были протянуть что-то вроде “о-о”, которое являлось бы вздохом удовлетворенного любопытства и в то же время восхищения глубокой эрудированностью экскурсовода.

И все это — на английском! Констанция очень долго изучала язык в школе и университете, и мечтала, наконец, о полноценной языковой практике.

С другой стороны, оглядываясь назад, на ту Констанцию, сегодняшняя осознавала: все ее фантазии о том, каким профессиональным, деловым, решительным гидом она была бы, остались бы фантазиями. На самом деле, та Констанция представляла бы собой жалкого, дерганного экскурсовода, боящегося забыть важную дату. Группа ее бы не слушалась и разбредалась, на двадцатой минуте все начинали бы зевать, а от вопросов вроде “это что за картина?” Констанция краснела бы и бледнела, а потом пыталась незаметно прочитать табличку. И не из-за незнания, а из-за неуверенности. Туристы же думали бы, что она совершенно некомпетентна.

Шагая через тронный зал, внимательно оглядывая посетителей, Констанция с ужасом думала о том, как сложилась бы ее жизнь, не оживи она тогда мистера Дарси, не приедь на разрыв безолаберный Артур, не напросись она к нему в стажеры…

У багряного трона с золотой вышивкой Констанция остановилась. Чуть подумав, решила не идти навстречу к Аврелию сразу, а сделать крюк: вернуться в галерею 1812 года, оббежать с десяток залов и выйти к стажеру немного с другой стороны. Так они могли сразу охватить большую площадь.

Картины мелькали перед взором, пейзажи, портреты, пасторальные сценки. Вскоре живопись сменилась витринами с майоликой Палисси: это были блюда с реалистичными керамическими змеями и рыбами, которые будто бы лежали на тарелках, готовые то ли напасть, то ли быть съеденными.

Констанция и сама порой чувствовала себя как эти блестящие глазурью гады: снаружи — опасное существо, но приглядись, и поймешь — это все лишь искусный камуфляж, опасная маскировка, где под вызывающей росписью скрывается застывшее, испуганно замершее, ненастоящее даже существо.

Она оказалась у эрмитажной библиотеки. Проверить бы ее ловцом, но по регламенту на один разрыв полагался только один ловец, и тот был отдан Аврелию. Вот если бы не Илья с его правилами, она, узнав, что придется охотиться в Эрмитаже, уговорила бы Абонемент выдать ей две штуки. Себя нужно слушать, а не руководителя!

Констанция свернула в галерею, что должна была привести ее к стажеру. Несколько шагов мимо полотен художников из Нидерландов, и она застыла. Впереди, метрах в десяти, стояла девочка в ярко-голубом платьице и белом переднике. Сомнений быть не могло: книжная Алиса с интересом разглядывала большое полотно.

Констанция боялась дышать, раздумывая, как действовать дальше. Можно было бы спугнуть Алису, чтобы она побежала прочь, прямо в руки стажера. Однако уверенность в том, что он действительно был там, куда его отправили, отсутствовала. Оставлять Аврелия одного в просторных холлах и длинных галереях музея вообще было неспокойно, как если бы она отправилась в Эрмитаж с пятилеткой. А уж спихивать на него ответственность за поимку персонажа и вовсе казалось плохой идеей.

Тогда, изображая обычного посетителя, Констанция стала осматривать картины, неторопливо приближаясь к персонажу. Сотрудница музея, что следила за порядком, многократно усложняла охоту. Женщина стояла прямо за спиной Алисы, оставляя только один инструмент: речь.