Страница 18 из 117
Аврелий, до того изображающий дикую скуку, вдруг расплылся в широкой улыбке. Констанция даже торопливо перебрала в уме факты об истории Эрмитажа, чтобы убедиться, что не ошиблась. Стажер выглядел так, будто его наставница только что серьезно облажалась.
— В чем дело? Что тебя так развеселило?
— Я могу быть не очень хорош во всех этих Рюриковичах…
Констанция хлопнула себя по лбу. Однако ее “Романовых!” потонуло в торжественно-самодовольном:
— …Но я нашел книгу!
Она мрачно уставилась на него, ожидая, пока здравый смысл победит желание паясничать. Аврелий торжественно указал куда-то на пол. У одного из стульев, в ногах ничего не подозревающего мужчины лежало распахнутое издание с яркими иллюстрациями.
Констанция подошла к столу и смущенно уточнила:
— Простите, это, кажется, моя книжка?
Когда и мужчина, и его спутница синхронно глянули под стол и безразлично пожали плечами, Констанция подняла книгу и на всякий случай пояснила:
— Мой сын читал тут, в кафе, и обронил.
— Ну что там? Что там? — возбужденно зашептал Аврелий, едва Констанция приблизилась к нему.
А она тем временем уже нашла недостающий кусочек текста и вычислила беглеца. Во время разрыва из книги всегда исчезал абзац: тот самый фрагмент, который читал человек, ожививший персонажа. По отсутствующим строкам можно было уверенно сказать, кто именно попал в наш мир.
С этой эрмитажной книгой все оказалось очень просто: она была открыта на нужном развороте, даже искать не пришлось.
— Есть хорошая новость и плохая, — сообщила Констанция, демонстрируя стажеру обложку. — Я уже ловила этого персонажа и могу сказать: она любит побегать по запутанным лабиринтам. В таком месте, как Эрмитаж, поймать ее будет крайне сложно.
— Алиса в Стране Чудес, — прочитал Аврелий. — А хорошая новость?
— Это и была хорошая! Знакомый персонаж с понятным паттерном поведения, интересный кейс. А плохая новость в том, что нам придется вызывать подкрепление.
— Так, Конс, тебе нужно пересмотреть систему оценки благоприятности новостей. Мне кажется, у тебя шкала перевернулась.
Вполуха слушая болтовню стажера, Констанция набрала Арину и попросила о подмоге.
— Алиса очень шустрая, — пояснила Констанция, положив трубку. — А Эрмитаж огромный, в нем более трехсот шестидесяти залов, множество лестниц и возможных маршрутов. Разминуться с персонажем будет слишком легко. Но то, что мы нашли книгу, конечно, большая удача. Оставим закладку.
Она извлекла из красной лакированной сумочки закладку с черным скорпионом и вложила ее в книгу.
— Выглядит как нечто из библиотеки ребенка Розмари, — прокомментировал это Аврелий.
Констанция вопросительно подняла бровь.
— Ну, типа, сатанинский вкладыш в милой детской книге. Ты что, ребенка Розмари не смотрела? Это же культовый фильм! Нужно тебя срочно культурно обогатить, нельзя жить, ничего не ведая о базовых вещах…
— Ты назвал Петра Первого Рюриковичем, — заметила Констанция с укором.
— Ну не очень шарю в нашей истории, есть такое. Но уж поверь, я знаю много таких вещей, о которых ты и понятия не имеешь.
— Да, голова у тебя набита всякой ерундой, тут не поспоришь. Но хватит болтать, пойдем искать Алису.
Найдя укромное местечко за одной из колонн, Констанция спрятала книгу с закладкой. Вторую закладку вложила в ловец, который носил Аврелий: теперь, если Алиса окажется вблизи от собственной книги, их ловец завибрирует.
Начать поиски Констанция решила с Иорданской лестницы. Аврелий упрашивал пойти “к мумиям” — он увидел указатель к египетскому залу. Но Констанция плохо знала первый этаж, в то время как отлично ориентировалась на втором. Основной туристический маршрут проходил именно там, и она хорошо изучила его, пока училась на гида-переводчика.
Аврелий перестал канючить лишь когда Констанция устало сообщила, что они, возможно,посмотрят рыцарские доспехи.
— Ты в курсе, что можешь прийти сюда в любой день? Ну, разве что кроме понедельника, когда здесь выходной, — заметила Констанция, пока они поднимались по широким ступеням. — Можешь просидеть в Египетском зале с утра до вечера, никто тебя не выгонит.
— Ну, как-то оно… Вроде как… Ух ты! — воскликнул он, очутившись на первом пролете Иорданской лестницы и окинув взглядом интерьер. — Чет я тут такого не помню.
— Поверь, здесь ничего не менялось с реконструкции после пожара в 1837 году. Да и восстанавливали сгоревшую лестницу по старым чертежам, так что в каком-то смысле она еще более давняя.
— Офигенно! — выдохнул Аврелий, оглядывая просторный холл на два этажа с высокими окнами и повторяющими их очертания зеркалами, богатым золотым декором на фоне белых стен, изящными каменными колоннами и впечатляющей росписью потолка.
Зал казался воздушным, редкое в Петербурге солнце пронзало его насквозь, и в то же время главный вход во дворец не был лишен торжественности. Недаром лестница сначала называлась “Парадной”, затем “Посольской”: все здесь было сделано для того, чтобы впечатлять гостей, в том числе — заморских.
— Уверена, Растрелли был бы рад столь высокой оценке.
Констанция и Аврелий поднялись на самый верх, где, вместо того чтобы пройти дальше, застряли между темно-серыми колоннами: стажер вынудил сфотографировать его на телефон.
Констанция напомнила, что они были не на экскурсии, на что он уточнил:
— Ты знаешь, куда мы пойдем дальше?
— Да, отсюда начинается анфилада парадных залов Зимнего дворца, — с готовностью ответила она, — сейчас мы войдем в Фельдмаршальский, потом в Петровский…
— Видишь! — воскликнул стажер. — Я на экскурсии. Давай, сфотай.