Страница 93 из 117
Глава 38
Барон чуть не бегом кинулся к месту, где всё и случилось, а там тихонько ржал один из перепуганных коней. Там мелькал слабый свет потайного фонаря.
Кто-то из трактира, кажется, какой-то из слуг, выглянул было со света в темноту, но сержант Фуминдихер рявкнул на него:
— А ну уберись..
Человек скрылся за забором. Генерал был уже к тому времени на месте. И его интересовал лишь один вопрос, лишь один:
— Ну, где он?
— Вот, — это был голос Луиджи, акцент выдавал его даже в темноте, — тут он, сеньор барон.
И из кромешной темноты слабый свет выхватил лицо мертвеца, лежащего на камнях мостовой. Чуть одутловатое лицо крупного и упитанного человека. Но генералу нужно быть уверенным:
— Это он?
— Не извольте сомневаться, сеньор барон, — заверяет его Грандезе, — и второй, вот тот, — свет падает на другого мертвеца, — это один из его ближних людей.
И тогда он говорит:
— Нейман, вы помните, что делать?
— Не волнуйтесь, господин генерал, всё помню.. — тут уже и телега громыхала колёсами по мостовой совсем рядом. А капитан спрашивает: — А третий.. Что с третьим?
— Биккель поехал за ним, сказал, что порубил его, дескать, далеко не уйдёт, — ответил генерал.
А тут и фон Готт приехал.
— Всё у вас получилось? — спрашивает он, глядя, как люди Неймана укладывают мертвецов в телегу.
— Один ускакал, — сообщает ему Грандезе, — но, говорят, он поранен.
— Упустили, значит.. — произносит оруженосец, и так, как будто обвиняет кого-то. Это немного злит Волкова, он и сам из-за того волнуется. Раненый он.. А вдруг ранен легко, вдруг он уже летит к дому обер-прокурора, донести, что его человека Франциска Гуту нынче ночью подстерегли и скорее всего убили.
— Винищем от них прёт! Как от старой бочки.. — говорит один из тех, что грузил покойника.
— Пировали, видать, только что.. — отвечал ему второй, когда они забросили тело в телегу.
— Ну, вот и допировались, значит.. Всё, конец..
Второго мертвеца уже тоже подняли, и тут что-то упало на мостовую, ударилось о камни, чуть звякнув.
— А ну-ка, Луиджи, посвети! — и человек, что укладывал мертвеца в телегу, нагибается и шарит рукой по мостовой. И тут же находит. — Господин генерал.. Вот.
Грандезе светит тому на руку, и все, кто был рядом, видят, что это большой холщовый кошель. И, судя по всему, полный. Тяжёлый.
Волков молча забирает его себе. И тут уже из трактира стали выходить люди с фонарями.. Двое сначала вышли, потом ещё один, но отойти от освещённого двора они пока не решаются, только смотрят в сторону генерала и его людей..
— Всё, всё.. Нейман, — тут он подзывает к себе капитана.
— Да, генерал, — откликается тот.
— Там у вас в телеге мешки..
— И мешки, и рогожа, — вспоминает капитан.
— Да, и рогожа, ею сейчас накройте мертвых, мало ли кто увидит, встретится кто, или стража, — генерал делает паузу. — А мешки я вот для чего взял.. — и он рассказывает Нейману, для чего они надобны.
— Я всё сделаю, генерал, — отвечает капитан. — Мы пошли.
И, выслав вперёд одного из своих людей, чтобы смотрел насчёт стражи, Нейман ушёл в ночь. Телега затарахтела по мостовой, увозя мертвецов, кто-то вскочил на коней убиенных и поехал за нею. А Волков пошёл к своей карете, вернее в сторону её, так как карету он сейчас разглядеть не мог. Луиджи шёл с ним, чуть подсвечивая ему путь, а за ним ехал фон Готт и ещё один человек. Когда они добрались до кареты, когда барон и его шпион уже были в ней, фон Готт и спросил:
— Едем домой?
— Нужно дождаться Биккеля, — отвечал ему Волков. Он небрежно бросил кошель на диван рядом с собой и теперь не глядя ослабил его шнурок и запустил в кошель пальцы. Монет были небольшие. Это были не талеры. Золото. Судя по тяжести мешка, там было около ста пятидесяти золотых..
— Луиджи, посвети.
Тот подносит фонарь, и Волков выгребает из кошеля несколько монет: гульдены.
Их в земле Ребенрее ходило больше всего, казначейство герцога своего золота не чеканило, все пользовались деньгами соседей, в основном монетами еретиков с севера.
А у трактира — отсюда их было едва видно — шарили в темноте огни фонарей.
«Выползли, значит.. Ищут, отчего кричал кто-то!».
Это всё было очень нехорошо. Хотя в темноте они крови бы на мостовой не нашли, всё уже смыло дождём, но тем не менее нужно было уезжать отсюда. Слава Богу, как раз кто-то ехал верхом.
— Биккель! — негромко произнёс фон Готт.
— Я! Фон Готт, вы?
— Да.
Биккель подъезжает к карете. И генерал его спрашивает:
— Нашли его?
— Нет, сеньор, — виновато отвечает оруженосец. Но тут же добавляет: — Темно, не видно ничего. Видно, он куда-то свернул, в закоулок какой, а я его проглядел.. прослушал, я же ехал на звук. Фонарей мало на улицах тут.
Это была большая неприятность. Волков молчит, представляя, как этот третий сейчас уже стучится в двери дома графа Вильбурга и как ещё до первого звона колоколов на всех городских воротах удвоят стражу, поставят туда сержантов поопытнее, что всякого обманщика насквозь видят, и даже людей судейских, что большие доки насчёт разнообразных дознаний. И будут все эти умные люди выезжающих осматривать да опрашивать. А люди Неймана насколько хороши вот в таком ночном деле, настолько же и плохи в смысле разговоров, любой судейский их сразу на чистую воду выведет парой самых простых вопросов. Да хоть с одежды начнёт..
«Всю одежду их нужно сегодня же сжечь, оружие всё выбросить, кольчуги я с собой в карете повезу».
— Сеньор! — отвлекает его от этих тяжких мыслей Биккель. — Вы не волнуйтесь, он сейчас уже валяется где-то под дождём, я его как следует рубанул. Он ехал почти на меня, я не промахнулся, ударил так, что меч выронил. Вы же слышали, как он орал напоследок. Ударил я его на уровне груди.
— А ежели он в кольчуге был? — рассуждал фон Готт.
— Да нет, не был, я же знаю, как меч о кольчугу бьёт, а как о мясо; да и потом, я меч поднял, так он в крови был.
— Откуда ты знаешь, как разглядел кровь в такой темноте? — всё ещё сомневается фон Готт.
— Так я его, прежде чем в ножны вложить, всегда вытираю, вот и сейчас вытер о рукав, — видно, Биккель нюхает рукав. — Вон и сейчас ещё воняет кровищей. Хочешь — понюхай сам!
— Сам ты нюхай свои рукава, дурень! — не очень-то почтительно отвечает ему старший оруженосец.
— Ладно, хватит.. — прерывает их разговор генерал. — Поехали домой. Собираться, чтобы быть как раз к открытию ворот и сразу выехать отсюда.
* ⠀* ⠀*