Страница 85 из 117
А когда приехали, уже было темно. Так барон велел карету во дворе своего дома не ставить, а оставлять её в конюшнях съемных. Кучерам дома есть, но ночевать там. Там же он решил держать и телегу, в которой приехал Нейман с своими людьми. А Луиджи и людям своим велел лишнего света не жечь, а ставни на окнах не раскрывать, чтобы соседи не знали, что в дом столько людей прибыло. А то, что купили еды, так с этим угадали ещё и потому, что жена Грандезе была не больно-то хорошей кухаркой, и в дальнейшем барон готовку своей еды доверял лишь Гюнтеру.
Но не есть они сюда приехали, и он, кое-как поужинав, звал к себе фон Готта, Неймана, Биккеля и Грандезе и сел с ними говорить. Жена Грандезе, уже на правах хозяйки, сходила в погреб и вынесла мужчинам вина, выпив глоток которого, Луиджи говорит:
— У сеньора есть вкус к винам, — сказал он это на ламбрийском, и когда Волков ему на это кивнул, он продолжил: — Я пользуюсь вашим погребом, сеньор, вы уж не взыщите, но хорошее вино тут неимоверно дорого.
— Я знаю, то столица, тут всё дорого, — так же на ламбрийском отвечал ему генерал. — Пользуйся, мне не жалко, если человек делает своё дело.
— Я стараюсь, сеньор. И всё вам сейчас расскажу, — дальше он переходит на язык, понятный всем. — О Маленах я всё узнал, одних лишь слухов хватило, — начал Луиджи. — Злые и бедные. У меня на родине я таких много повидал. Я был у дома высокопоставленного лица, когда эти господа приехали, они приехали в двух старых каретах, я ещё подумал: как это старьё не развалилось в пути. Они пошли к графу, и граф их сразу принял..
— Откуда ты это знаешь? — интересуется Волков.
— Я ношу туда на кухню яйца и уже завёл там товарищей, готовых поболтать немного, — сообщает ему Луиджи.
— Яйца? А откуда у тебя яйца? — продолжает спрашивать барон.
— Каждое утро к рассвету я хожу к западным воротам, они как раз ближе всего отсюда, и как только стража их открывает, там рядом с воротами есть рынок, на рынке я каждое утро покупаю корзинку яиц. Несу их в дом графа, и повар покупает их у меня, — объясняет ловкач.
— Почему же он покупает их у тебя?
— Я прошу самую низкую цену, я продаю их в убыток.
— Каждый день убыток?
— Каждый день, полтора крейцера убытков ежедневно, но зато со мною болтает повар, всякий раз, когда у него есть время, а ещё и лакеи тоже не дураки поболтать. А привратника я два раза уже угощал вином в соседнем трактире, — рассказывает Луиджи. И усмехается. — Пришлось купить тележку, развожу всякую снедь с самого утра. Теперь я бакалейщик.
— А ты ловкач, братец! Вон как всё хитро придумал! — восклицает фон Готт и хлопает Грандезе по плечу. Он после ужина весел и готов посмеяться.
— Вожу товар хороший, всегда свежий, торгую без прибытка, почти в убыток, но зато вхожу во все дома, куда надо, — хвастается Луиджи.
«Ничего, тебе твои труды уже вперёд оплачены, так что поторгуешь и без прибытка». Волкова ничего не удивляет и не веселит, он приехал выполнить задуманное, выполнить тихо и уехать. И поэтому генерал переходит к делу:
— Хорошо; что дальше?
— Граф их принял, даже покормил, но крова им не дал, даром что родственники. Они поехали в «Герцог Леопольд».
— Что это? Где это? — сразу уточняет Волков.
— Поганый клоповник, и кухня дурная, вонь от неё стоит ещё издали, а сам трактир у собора Святого Иннокентия, что севернее дворца герцога, — сразу отвечает Луиджи. — Там даже и мне было бы жить дурно, что уж говорить о благородных сеньорах из известной фамилии.
— Экономят, значит, — замечает фон Готт с этакой барской надменностью. Он сам, конечно, ел всё лучшее, пил отличное вино и останавливался в лучших местах, что были у дорог, но всё то благодаря своему сеньору, который на людей своих денег не жалел. Но генерал не стал ему о том напоминать, а лишь взглянул с укоризной: помолчите вы уже! И все стали слушать Грандезе дальше.
— Я за господами этими уследить не мог, уж больно они проворные, больно много у них разных дел, меня на всё не хватает, тем более что они на каретах ездят, а я пеший, но знаю точно, что у епископа они были дважды, а вот герцог их не принял. Мало что родственники. А ещё они имеют сношения с тем человеком, о котором вы меня просили всё вызнать, — рассказывал Грандезе. — Тоже были у него не раз.
— Ты сказывал, что они по мою душу сюда явились, — напомнил ему генерал.
— Как есть по вашу, то мне дружок мой сказал: бранили вас на чём свет стоит. О том доподлинно знаю, дружок сам слышал, как прозывали вас, когда закуски господам подавал.. — договаривать при всех, как именно Малены ругали барона, он не стал. И правильно сделал. — Но графу от них лишь изжога, так как герцогу скучно от всего этого. То сам граф сказывал. А ещё сказал, что курфюрст совсем о других делах сейчас грезит.
— И, значит, они подались к епископу?
— Так и есть, стали они ходить к епископу и к тому человеку, к бриганту, к которому вы велели приглядеться.
Ну, теперь уже не было смысла секретничать, и Волков произносит имя негодяя:
— К Гуту.
— Да, сеньор, к нему. Так всё и складывается, Малены — епископ — бандит Гуту.
«Вот и слагаемые нового злодейства! Знать бы ещё, что они задумали».
Впрочем, барон не для того сюда ехал, чтобы выведывать планы, он приехал вырвать у Маленов из пасти опасный клык.
— Расскажи-ка мне про него, — говорит он.
— Дом у него на улице Вальдшнепов, дом хороший, большой, каменный забор с улицы, конюшня на шесть лошадей, двор; в самом доме не был, но двор и дом ухожены и чисты, — рассказывает Луиджи. — Явно человек не бедствует, одет всегда богато.. При оружии..
— При каком? — первый раз за весь разговор интересуется капитан Нейман.
— Всегда при мече и кинжале, — сообщает Луиджи, — а у одного из его людей я видел пистолет.
— А людей при нём сколько? — теперь спрашивает фон Готт.
— Обычно один, но всего с ним в доме живёт двое. Но иной раз и двое ездят, — говорит ловкий человек.
— На чём они ездят? — продолжает расспрашивать его Нейман.
— Только верхом, — отвечает Луиджи. — Кареты у него нет.. А вот кони есть, кони у него отличные.
— Верхом, — повторяет Волков. — Видно, молод и силён, раз каретой пренебрегает.
— Не молод, лет ему давно за тридцать, а что силён, так это верно — статен, высок, — соглашается Грандезе.
— Возможно, и кольчугу под одеждой носит, — предполагает генерал. И глядит после этого на Неймана. «Ну что, дружок, этот господин непрост будет. Это тебе не адвоката маленского вилами заколоть!».