Страница 69 из 117
Глава 29
Вернулись Мильке и Хенрик и стали ему рассказывать, как обстоит дело с замком Гейзен.
— Ну, не вашему чета, — начал было прапорщик, на что Мильке засмеялся:
— Да то можно ли сравнивать?! — он качает головой. — Гейзен — старьё, сырое да гнилое, кладка сыплется, ворота зелёные от мха, рва давно нет, вся сила того замка в том, что дорога к нему тянется вдоль болота, мокрая вся; если полукартауну тянуть, так две шестёрки коней надо брать. Иначе долго будет.
— Кого-нибудь из замка взяли? — интересуется генерал.
— Взяли, — отвечает Хенрик. — Истопника, он поехал дрова на зиму готовить, мы его и взяли. С телегой. Да только он бестолковый оказался. Он с нами, желаете поглядеть?
— Зачем мне бестолкового глядеть? — отвечает генерал. — Он хоть что дельное сказал?
— Сказал, что при старом Хуберте в замке пять добрых людей всё время, но из местных лишь два, троих остальных истопник имён не знает. Но они в замке недавно. Ну и из дворни ещё некоторые..
— Значит, фон Фрустен в замке? — оживился генерал.
— Был, — Мильке качает головой, — но уехал, его истопник знает, он не первый раз был в поместье, уехал неделю как. А вот самого Вепря давно в замке не было, с начала лета.
— Значит, он тоже там бывал, — произносит барон.
— Ну а где ему бывать, как не у родни отсиживаться, — говорит Хенрик.
Это, конечно, было не то, что он хотел слышать, жаль, что ни фон Фрустена, ни Вепря в замке Гейзен не было, но по большому счёту это ничего не меняло. И он тогда говорит Мильке:
— Капитан, пошлите кого-нибудь в Эшбахт к Дорфусу, у него всё уже должно быть готово. Пусть выдвигается без промедления. Не забудьте напомнить Хаазе, чтобы для орудия взял две упряжки лошадей.
— Как пожелаете, господин генерал, — говорит Мильке и уточняет: — Значит, истопника пока не отпускаем?
— Нет, а то предупредит Гейзенберга. Впрочем, тот и так уже предупреждён его пропажей.. — размышляет Волков и продолжает: — С нами туда поедет.
* ⠀* ⠀*
Филипп Вайзен ему сразу понравился. Вернее, пришёлся к той роли, которую Волков ему отводил. Это был высокий и грузный человек в хорошей одежде с претензией на богатство. Вот только кружева под подбородком застираны и кое-где рваны. Был он немолод, тридцать пять ему уже точно исполнилось, и носил он некрасивые усы.
«Господи, да кто сейчас носит усы, кроме кавалерийских офицеров?».
Сначала генерал был к нему насторожён.
— Господин Вайзен, — барон поманил его рукой к столу, за которым сидел с бумажными делами, так как отвечал на письма дам из столицы. — Прошу вас сюда, ко мне.
И Вайзен, кланяясь едва ли не через шаг, пошёл к нему:
— Благодарю вас, господин почётный маршал, благодарю.
Волков же по привычке своей переворачивает письмо, которое он писал Клементине фон Сольмс, чистым кверху и после протягивает руку визитёру, не вставая из кресла:
— Прошу вас садиться. Вас можно поздравить с должностью, господин товарищ прокурора, — Волков улыбается.
— Да, да.. Можно. Благодарю вас, господин почётный маршал, благодарю, — Вайзен садится на край стула.
— А что это у вас за бумага там? — интересуется генерал.
Вайзен тут же привстаёт и поясняет:
— Протокол допроса жида Лоэба, господин почётный маршал, — он протягивает бумаги генералу. — Вот, как вы просили.
Волков берёт, но даже и не глядит в них, кладёт подле себя.
— Так что показал жид?
— Он показал, что в тот день, — Вайзен указывает пальцем на бумаги, — число там указано, видел разбойника фон Фрустена, того, что состоял в банде Ульберта, в поместье Гейзен.
— Он дал показания без сопротивления?
— Да как же. Артачился. Причитал, на вас ссылался. Дескать, с вами у него всё договорено. Но потом, как понял.. то согласился. И всё подписал.
— Всё разрешилось ласкою?
— До кнутов дело не дошло. Не дошло, — уверил генерала товарищ прокурора. — А как подписал, так и был отпущен тут же, как вы и желали.
Волков кивает: хорошо, хорошо; и начинает:
— Друг мой, волею моего сеньора, Его Высочества курфюрста Ребенрее, я должен изловить разбойника Вепря и передать его в руки правосудия высшего, то есть столичного. Вы готовы мне в том содействовать?
Тут Вайзен надул щёки и потом сказал:
— Я всем сердцем, господин почётный маршал, всем сердцем, вы только скажите, что мне делать. Только дайте где проявить себя, я уж вас не подведу.
И тут генерал понял, что это как раз тот, кто ему и нужен. Но на всякий случай он уточняет:
— Вы знаете, что есть список подозреваемых в содействии разбойнику?
— Список сенатора Гумхильда, о нём все в городе знают, — отвечает товарищ прокурора.
«Все в городе знают.. Это хорошо».
— Этих людей из списка нужно будет опросить; возможно, придётся произвести осмотр их имущества, — продолжает барон, — для поиска уворованного Ульбертом.
— Угу, угу, — кивает визитёр. — Понимаю.
— У вас есть помощник?
— Мне полагается писарь, — заявляет Вайзен. — Как только город выделит деньги, сразу найду себе.
— Нет, — не соглашается Волков. — Не ждите денег от города, ищите прежде. Ищите хорошего, расторопного и толкового. Пока город раскошелится, уже время пройдёт. Как найдёте, скажете, я вам денег на то дам.
— Сегодня же буду искать, — обещает ему посетитель. — У меня есть бойкий человек. Бойкий и не робкий. Хотя почерк у него нехорош.
— Бог с ним, с почерком, такой вам и нужен, а насчёт почерка скажите, чтобы старался.
— Как прикажете, — соглашается Вайзен.
— Хорошо. А ещё город должен по вашему требованию предоставлять вам стражников, — продолжает генерал. — Я о том поговорю с самим прокурором, он это дело решит, я думаю.
— Хорошо, хорошо, — снова кивает Филипп Вайзен. — Прикажете начать прямо по списку? Лоэба, как я понял, больше не трогаем и начинаем со второго номера?
— Меня радует ваше рвение, — усмехается Волков. И вдруг задает собеседнику вопрос, которого тот не ожидал: — Друг мой, а вы ездите верхом?
— Э-э.. — мнётся тот, — не так чтобы очень. У меня, понимаете.. стеснённый дом, без конюшни.. Лошадь держать негде. Я в молодости ездил, конечно, ездил.. А в ополчении городском я пехотным сержантом. Но теперь давно уже не ездил.. Уже и забыл, как к коню подступиться.. — Вайзен улыбается сконфуженно.
И тут, к его удивлению, генерал лезет в кошель и достаёт оттуда золотой. Кладёт его на стол и по скатерти подвигает к товарищу прокурора.