Страница 65 из 117
Глава 27
Ещё до завтрака Кляйбер взялся учить Карла Георга верховой езде. И тот был рад. По-настоящему. Вчера его усадили на спокойного мерина, утром же бывший кавалерист, посовещавшись с конюхом, оседлал ту самую каурую кобылку. Кляйбер помог барону усесться в седло, а после взял кобылку под уздцы и объяснял, как вообще нужно ездить на лошади.
— Шенкелями работайте, шенкелями! Она только недавно объезжена, нужно дать ей понять, чего вы от неё хотите. Да посильнее, господин барон, сильнее.. Вот! — и он повёл кобылку по двору на зависть Генриху Альберту, который на всё происходящее смотрел, едва не плача. Даже баронесса с самым младшим из братьев, Оттоном Фердинандом, на руках вышла из дома и стояла на крыльце, смотрела, как учится её первенец. И волновалась:
— Кляйбер, ты уж лошадку не отпускай, чтобы не понесла его, не дай Бог!
— Конечно, конечно, госпожа, — заверял её кавалерист.
Бруно приехал к нему утром и, увидев Карла Георга в гамбезоне, первым делом поздравил молодого барона с инициацией. Подарил кузену талер. Но зайдя в дом и усевшись за стол с дядюшкой, он мог говорить только о банке, и на вопрос генерала, как поживают дети и жена, отвечал:
— Дети здоровы, Господь хранит, — он быстро крестится. — С женой тоже всё хорошо, — а дальше к делу сразу: — Дядя, письмо о вашем согласии я Корнелиусу отослал, уже и ответ должен быть. Вот-вот, думаю. Если он даст согласие приехать в Лейдениц, тесть тоже согласен, он в любое время сможет приехать, когда вам будет удобно.
Волков подумал немного и сказал:
— Как Цумеринг решит, так я буду готов встретиться.
И Бруно тут же пустился в рассуждения про будущую встречу и перспективы всего затеваемого предприятия, бестолково повторяя, что если дядюшка обеспечит хождение будущих бумаг при казначействах больших домов, то всё у них будет прекрасно; и генерал, понимая, что это как раз дело вовсе не решённое, стал немного злиться на него и, чтобы как-то перевести разговор, и говорит:
— Кёршнер хочет участвовать в деле.
— Кёршнер? — Бруно удивился. И Волкову показалось, что племянник не очень-то обрадовался этой новости.
— Да, — продолжает генерал. — Он готов вложить в него пятьдесят тысяч монет.
И тут племянник говорит такое, что барону перестаёт казаться:
— А нужен ли нам Кёршнер с его деньгами? — и он поясняет: — Зачем нам отдавать лишний пай Кёршнеру?
Этот вопрос заставил генерала задуматься. Он смотрит на Бруно и думает: «Как он может того не понимать, что с пятьюдесятью тысячами Дитмара мы усиливаем свои позиции в переговорах с Цумерингом и братьями Райхердами. Ведь денег своих в банк мы предложить не можем, с векселями и большими домами всё сложно, а надеяться на то, что мы получим в будущем банке значимую долю только за моё имя, вряд ли приходится. Он не понимает, что деньги Дитмара нам необходимы!».
А ещё Волков подумал, что Бруно может находиться под влиянием тестя. Клаус хитёр, что и говорить. Или под обаянием Цумеринга. В общем, в этом деле с банком всё было сложно. И очень уж Бруно волновался за это дело. Слишком желал его начать. И в этом нетерпеливом стремлении мог потерять осмотрительность и хладнокровие, так необходимые в этом случае. Барон немного подумал и говорит племяннику:
— Договаривайся о встрече. Я буду готов как понадобится.
«Посмотрим, что там приготовил мне Цумеринг и чего желают Райхерды!».
А когда Бруно попытался продолжить разговоры про банк, так генерал его перебил:
— Ты мне лучше скажи, что с ценами на олово?
— Последний раз мне вчера предложили цену, — вспоминает Бруно. — Сто двадцать семь талеров, хотели купить двадцать два пуда. Правда, перед тем мой будущий родственник Брухт предлагал мне отдать всё по сто двадцать два. Но я ему сразу отказал. Сказал, что цены будут расти, и вы не глупы, чтобы так продешевить. В общем, пока сто двадцать семь.
— Сто двадцать семь! — повторяет генерал. И эти цифры ему нравятся. Ведь если отдать всё олово по этой цене, да плюс золото жида-арендатора, то.. И недостающее на храм покрыть можно, и все долги погасить..
«Все долги! Ах, как это было бы хорошо! Это же можно вздохнуть наконец свободно! А если ещё деньги останутся, купить четыре.. чего мелочиться, чай по грязи их не таскать.. четыре полные картауны, по две на северную и западную стены, а ещё восемь кулеврин, а ко всему этому роскошеству собрать хороший пороховой погреб, чтобы в нём было всё-всё-всё.. Малая и большая картечь, ядра для всех орудий, пули для мушкетов и аркебуз и побольше хорошего пороха. Самого отличного пороха. И можно будет приступать к отделке покоев.. Окна покупать.. Может, и баронессе на мебель ещё немного будет!».
И тогда, уже не в силах дальше ждать, он говорит племяннику:
— Продавай по сто двадцать семь.
— По сто двадцать семь? — переспрашивает Бруно. — Олова на реке нет вовсе, и тесть говорит, что купит у нас всё по сто двадцать.. А он никогда не ошибается в ценах, так что думается мне, что товар наш подорожает. Может, уже к осенним фестивалям и сто тридцать стоить будет. Не прогадать бы, дядя.
«Не прогадать бы!».
Да, скорее всего так и будет, но больно хочется ему поехать в Ланн и заказать там знаменитые во всех ближних землях пушки. Чтобы новенькие были, только из печей, чтобы бронзой ещё сияли. Да привезти их в замок, позвать Хаазе, да заняться расстановкой, а потом и пристрелкой орудий. А ещё заняться устройством порохового погреба.. А как всё то будет устроено.. сидеть у себя в покоях за крепкими стенами да читать многоумные книги. Или смотреть с тех стен на своих лошадей, что пасутся на заливных лугах, которые тянутся вдоль реки. Волков вздыхает.. Вот что ему было нужно, а вовсе не переговоры с денежными мешками насчёт долей в будущем банке и уж точно не бесконечная война с проклятыми Маленами. Поэтому он не удержался и говорит:
— Продай пудов сто пока, — уж больно ему хочется погасить часть самых едких, самых дорогих из своих займов. — А дальше подождём, поглядим, какая цена будет.
Бруно после этого снова хотел говорить о банке, но барон сказал племяннику, что ему недосуг, что он уезжает в Мален. На том разговор и прекратили. И генерал стал собираться в дорогу.
Хайнц тоже просил, чтобы отец взял его с собой в Мален, но.. Волков отказал среднему сыну, и супруге отказал. Впереди у него было дело, так что какие тут жёны да дети, не отдыхать он ехал. Барон собирался показательно громить Маленов, а посему взял с собой лишь Карла Георга — этому нужно было учиться, — ещё шесть людей с собой, взял доспех и боевых коней, так и поехал.