Страница 37 из 117
Глава 16
После обеда явился монах, посыльный от епископа, сказал, что Его Преосвященство просит барона быть к нему, как только тот найдет случай. Честно говоря, Волкову не хотелось к нему ехать, знал, что тот начнёт говорить про странные смерти адвокатов. Да как же к епископу не пойти, если он первый и самый влиятельный союзник барона в городе. Да и отблагодарить святого отца было нужно, что не говори, а он немалую лепту внес в организацию встречи принца.
— Скажи епископу, что уже послал запрягать карету, — произнёс генерал и отпустил монаха.
Отец Бартоломей, как Волков явился, так представил ему отца Марка, молодого, сразу видно, образованного священника.
— Вот, господин барон, сей человек и будет курировать строительство.
В общем поговорили, ещё раз поглядели эскизы. Храм должен был выйти красивым, и генерал подумал, что тех денег, которые он отложил на строительство, на такую красоту может и не хватить.
«Ладно, ничего, может к концу строительства поп ещё деньжат подкопит».
Поговорили, а потом епископ брата Марка отпустил, но с генералом не закончил.
«Теперь начнёт про адвокатов, про покаяние и причастие».
Но барон ошибался:
— Друг мой, ну, а что про беглянку нашу слышно?
Что отец Бартоломей заведёт этот разговор, Волков не думал, а как завёл, так он решил, что лучше бы уже о упокоенных адвокатах начал.
— Так ничего не слышно, — наконец отвечает он.
— Ничего не слышано или люди ваши ничего найти пока не смогли? — Уточняет епископ.
— Я и не ищу! — говорит генерал, может чуть резче, чем надобно.
— И слава Богу! — тут же произносит священник. — И слава Богу. Вы уж отпустите беглянку, деньги вы добыли, храм поставите, всё утряслось, и вам отягощать себя большим грехом не пришлось.
— Не могу пока, не могу позабыть, — отвечает генерал. — Как вспомню об их предательстве, так кровь приливает. Хоть и виду не показываю.
— Понимаю вас, прекрасно понимаю, — епископ похлопывает его по руке.
«Понимаешь? Как ты можешь понимать?»
Он ещё посидел со святым отцом, и ушел чернее тучи, думая, что всё же лучше бы о исповеди и адвокатах поговорили.
На обратном пути заехал на почту и обнаружил там письмо из Вильбурга. Нужное письмо. Писал ему Луиджи Грандезе, но писал он его на имя Кёршнера, то для тайны. Письмо было коротко, и смысл его был таков: всё, о чём вы просили, я выведал. Знаю о нужном вам человеке то, что вас интересовало. Вернувшись к Кёршнерам, он сел писать Грандезе ответ. Писал, что пусть пока живёт в Вильбурге, а деньги, двадцать талеров, на прокорм семье, пусть через неделю возьмёт у банкира Готфрида, который проживает возле Старых Мельниц, чтобы сказал банкиру, что от Дитмара Кёршнера. Тот банкир был прямым агентом Кёршнера в Вильбурге. Нужно было просто не забыть и предупредить, чтобы родственник написал Готфриду о том записку.
Вообще-то хорошо было бы не терять времени да ехать в Вильбург, решить там задуманное, да вот только сил у генерала не было, больно вымотали его последние недели, а ко всему ему ещё и тут нужно со многими делами разобраться.
Велел Петеру отнести письмо на почту, а едва хотел расслабиться немного до обеда, как пришёл фон Готт и сел без приглашения за стол к нему. Сел и ждёт.
— И что же вам?
— Да, вот хочу домой наведаться. Давно не был, — отвечает оруженосец.
— А ждут вас там? — интересуется генерал.
— Вот съезжу и узнаю, — размышляет фон Готт.
Но у Волкова на сей счёт есть подозрения. Редко этот молодой человек о доме своём речь заводил, и посему Волков произносит:
— Ну, говорите.. Вам что, деньги надобны?
— Надобны.
— И сколько?
— Да, хоть.. Да хоть монет пятьдесят.
— Пятьдесят? — Волков удивляется. — Вы что, опять задумали что-то? Решили купить ещё одного полудохлого жеребца за огромные деньги в надежде разбогатеть?
— Ой, ну долго вы меня тем конём попрекать ещё будете? — морщится фон Готт.
— Говорите, что вы задумали, зачем вам пятьдесят монет? Только не врите мне, что хотите поехать к старшему брату.
— Ну, может и не к брату, — нехотя соглашается молодой человек.
— А куда? — Но фон Готт не торопится отвечать, он упрям как осёл. Всегда таким был. — Ну! Или не дам вам денег!
— Хочу съездить в Вильбург! — наконец говорит оруженосец.
— Ах вот оно что! — Волков уважительно кивает. — Молодой сеньор решил немного развеяться в столицах. — И тут барон расплывается в улыбке.
— Чего? Ну, чего вы улыбаетесь? — Фон Готту это явно не нравится.
— Уж не решили ли вы наведаться к своему приятелю де Вилькору? — едко интересуется генерал.
— Ой, да ну вас! — Кажется фон Готт обижается на это замечание. — Не хотите дать денег, так не давайте.
— Так не много ли будет пятьдесят монет на обычную поездку? — барону, как раз, в этом случае денег не жаль. Вернее будет жаль, если его оруженосец потратит серебро глупо.
— Я ещё одежду хочу хорошую купить, — говорит оруженосец.
— Ладно, — соглашается генерал. — Я помогу вам с выбором одежды.
— Вы? С выбором одежды? — Фон Готт смотрит на него с сомнением. — Нет уж, увольте.
А вот тут уже барон его не понимает:
— Что? Что вы там бормочите, глупец?
— Говорю вам, что ваша помощь с одеждой мне не надобна, — ехидно замечает молодой человек. Это он говорит с едва скрываемым удовольствием. — Дайте мне просто денег, я сам себе всё куплю.
— Купите? — Волков тоже ехидничает. — Если я вам не помогу с одеждой, то вы явитесь в столицу, как дурень на карнавал.
— Да уж лучше выглядеть карнавальным дураком, чем стариком, как вы, — замечает фон Готт.
— Негодяй! — Только и произносит генерал ему в ответ. Он лезет к себе в кошель, и бросает на стол перед своим оруженосцем два золотых гульдена. Это больше чем пятьдесят талеров. — Убирайтесь отсюда, и чтобы через две недели были при мне.
Фон Готт вскакивает и сгребает золото:
— Две недели мало будет. Там неделя только на дорогу уйдёт.
— Две недели, болван! Две недели! И покупайте одежду здесь, в Вильбурге всё в два раза дороже будет.
— Ладно, ладно, — отвечает оруженосец даже не оборачиваясь.
Но Волков знает, что этот упрямый осёл сделает всё по-своему.
* ⠀ * ⠀ *
А после обеда, или вернее уже ближе к ужину, явились сначала братья Фейлинги, благодарили его за то, что он Альфреда выдвинул в прокуроры, он сидел с ними, пил вино, а тут является лакей и докладывает:
— Господин барон, к вам сенатор Гумхильд.
Нельзя сказать, что генерал этого не ждал, но всё равно обрадовался:
— Зови, зови..