Страница 23 из 117
Глава 10
Когда появляется барон, начинает причитать:
— Господи, да Господи.. За что же это всё?
Волков подходит ближе и наклоняется к нему, заглядывает ему в лицо. Сыч услужливо светит лампой.
— Знаешь меня? — спрашивает барон.
Альбин приподнимает голову:
— Знаю, знаю, господин, вы почётный маршал города, Эшбахт, барон Рабенбург.
— Да, почётный маршал, Эшбахт, Барон Рабенбург, — соглашается с ним генерал. — А сестра моя кто? Знаешь?
— Знаю, знаю, графиня фон Мален! Самая прекрасная женщина в городе.
— Да, самая прекрасная, а ты что велел о ней кричать рыночным крикунам? — продолжает генерал. — А?
— Я? — удивляется адвокат. — Я ничего.. Я такого не велел.. Это не я!
Но генерал наступает ему сапогом на голову, прижимает её к полу:
— Не ври, жаба, я даже знаю, сколько ты платил за то.
— О.. О.. — стонет под сапогом адвокат. И продолжает упорствовать.
— То не я!
— Значит не хочешь говорить, не хочешь умереть честным человеком, — констатирует генерал. — Всё. Вешайте его.
И тут же один из людей перекидывает верёвку через стропило потолка. А двое других уже берут другой её конец, а Альбин, видя это, верещит:
— Не надо, господин Эшбахт, умаляю, я умоляю ва-ас.
— Кто тебе велел возводить хулу на графиню? — холодно спрашивает Волков, глядя как адвоката поднимают к петле. — Ну, говори, пока есть время ещё.
— Это всё Бельдрих, он просил, — сразу выпалил адвокат, но на генерала при том не смотрел, так как прямо перед его носом качалась уже петля.
— Сколько он тебе заплатил? — продолжает барон.
— Нисколько, нисколько, — спешит отвечать адвокат.
— Ты что же, бесплатно взялся за такое дело? — не верит генерал.
— Нет, не бесплатно.. — И тут Альбин заплакал. — Не нужно меня убивать, прошу вас.
— Смерть ты свою заслужил, попробуй теперь заслужить жизнь, — отвечал ему барон.
— А что? Как заслужить? Вы только молвите! Прошу вас.. — он рыдал в голос.
— Что тебе обещал Бельдрих за хулу на графиню?
— Участие в тяжбе Корфа, больше ничего, клянусь, — затараторил адвокат. — Я был бы вторым адвокатом в деле о земельном участке у озера. Он собирался отсудить большой кусок земли у наследников. Они были глупы. А Бельдрих спросил меня, есть ли у меня хорошие крикуны в знакомцах, он сказал, что сам не хочет от себя о том просить. Дело, говорил, щепетильное. Я и согласился.. Он сказал, что про графиню нужно покричать немного и памфлеты про неё развестись, чтобы читали. Я и взялся.
Волков удовлетворённо кивает:
— Понятно, понятно.. Он не захотел такой грязью заниматься, знал, что это может и боком выйти, а у тебя ума отказаться не хватило. Ну, хорошо.. А кто решил напасть на молодого графа?
— А про такое я даже не знаю, то не моего ума дело, не моего, — снова подвывал Альбин, потому что.. ему на шею надели петлю и затянули её. — Господин Эшбахт, скажите, что мне нужно вам сказать, чтобы вы меня не убили? Ну, что? Ну скажите? Прошу вас!
— Ну, хорошо, — соглашается генерал. — Хорошо. Ответь-ка, а где прячется Ульберт Вепрь?
— О, Господи! — Адвокат разевает рот и начинает стонать, подняв глаза к потолку. — О-о-о-о-о.. Ну, откуда же мне про то знать? Откуда, я же не так..
Но Волкову противно всё это слушать, он машет рукой: заканчивайте. И два человека, что держали конец верёвки, подтягивают её на себя, ноги адвоката отрываются от пола, и его стон переходит в неприятное сипение.. Голова склоняется на бок, лицо моментально наливается кровью и становится сизым, даже в свете лампы то видно, но он таращится на генерала и продолжает ещё шевелить губами. А один из людей Сыча вдруг обхватывает висельника за ноги, и силой дёргает его вниз. И поясняет зачем-то:
— Это чтобы побыстрее было.
Волков оборачивается и выходит из спальни адвоката. Спускается по лестнице, а за ним идёт фон Готт. Ещё недавно, он может быть, и оставил бы негодяя в живых. Может быть. Но барон был так добр до того, как напали на ЕГО Брунхильду и ЕГО «племянника», а ещё до того, как он узнал про то, что некоторые похвалялись, что заберут у него ЕГО Эшбахт. Теперь же генерал хотел, чтобы все холуи Маленов знали, что служить этим чумным крысам — дело опасное. Очень опасное.
«Кровью блевать будете!»
*⠀ *⠀ *
Утром, едва открылись ворота города, Сыч с его людьми выехали из Малена. О том ему сообщил Ёж. А барон, как ни в чём не бывало, принялся за дела, тем более что на почте его с утра ждало письмо от Его Высочества. Наконец-то! Принц писал, что будет уже через четыре дня.
Он собрал всех тех, кого считал своими соратниками и прочитал им письмо, а после и говорит:
— Господа, время ещё есть, но это не значит, что оно у нас в избытке. Давайте уже сделаем то, что надобно.
В тот же день, вернее в ночь того дня, он снова поехал к сенатору Гумхильду. И снова вызвал его к себе в карету, недолго говорил с ним. Главное, что хотел узнать генерал: как чувствуют себя те, кто не является его сторонниками. И убедился, что чувствуют они себя ровно так, как того и нужно барону.
— Говорят, какие-то люди повесили одного адвоката, — рассказывал Гумхильд, косясь на генерала. — И то были совсем не разбойники. Город о том только и болтает.
— Я думал, город болтает о визите принца. Ну, хорошо.. А откуда же вы знаете, что не разбойники? — поинтересовался Волков.
— Разбойники не вешают, разбойники режут, или головы проламывают, — объяснял сенатор. — Да и не взяли у него ничего, хотя в комнате был ларец с деньгами. Да и откуда у нас взяться таким лихим разбойникам, чтобы не стеснялись ночами врываться в дома честных людей? Таких у нас давно не было.
— М-м.. — понимает генерал. — Не было давно? А что же болтают люди насчёт этого дела?
— Много чего болтают, но больше всего.. Люди волнуются, — замечает Гумхильд.
— Людям свойственно волноваться, — говорит ему генерал и добавляет: — Особенно тем, за кем водится всякое недоброе.
На это сенатор только покивал головой: ну, да. Ну, да..
«Люди волнуются. — Барон ехал домой и размышлял обо всём услышанном. — И пусть. Тише будут себя вести».
Он, конечно, не был в том доподлинно уверен, но, кажется, его послание дошло до тех, кого в городе считали партией Маленов. «Главное, чтобы они забились под камни и не устроили чего, во время визита принца!»
*⠀ *⠀ *