Хранитель врат

Я почувствовал это до того, как услышал - снова стрекотание, приближающееся. Я вытащил носовой платок из кармана пиджака и разорвал его пополам, намереваясь заткнуть уши импровизированными берушами, но было слишком поздно. Шум стал громче, вибрация охватила мою челюсть, череп и позвоночник, и снова я почувствовал, как меня выпотрошили до основания, падая в чёрное место, полное кружащихся туманностей и звёзд.

Я очнулся от ослепительного света в глазах и далёкого гула, слишком напоминавшего тот, от которого я сбежал, теряя сознание. Прошло несколько секунд, прежде чем зрение восстановилось, и я смог осмотреться; когда это произошло, я подумал, что я всё ещё без сознания, всё ещё в лихорадочном сне.

Я был крепко привязан, руки за спиной, к высокой металлической колонне - опорной стойке, одной из многих, стоявших по краю высокой круглой обсерватории, в центре которой находился большой телескоп. Купол из стекла и хрома высоко изгибался над головой; по стилю и конструкции это сооружение больше напоминало викторианскую оранжерею, чем современное здание, но это был впечатляющий образец архитектуры.

Внутреннее пространство было заполнено сверкающим металлом и искрящимся хрусталём - ошеломляющий набор предметов, очевидно механических, назначение которых я даже не мог угадать. Высоко наверху вся обсерватория освещалась двумя большими светящимися шарами белого света, которые, казалось, парили без опоры в ярде или около того под куполом потолка. От металлических и стеклянных конструкций исходила вибрация; огни пульсировали, трещали, посылая короткую вспышку синих искр по одной из стен, прежде чем рассеяться в куполе.

Младший Пендертон был привязан к соседней стойке справа от меня. Он слабо улыбнулся, увидев, что я очнулся.

- Добро пожаловать в будущее, Дерек, - сказал он и кивнул влево, чтобы я посмотрел туда. Кто-то стоял ко мне спиной, согнувшись над длинным столом, явно занятый каким-то делом. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что это было даже отдалённо не человеческое. Наконец я хорошо рассмотрел, что скрывалось под длинным пальто и широкополой шляпой.

Он был размером со взрослого человека, но больше походил на отвратительную креветку. Тело было сегментированным и хитиновым, как у ракообразного, но это было не морское существо - у него были перепончатые крылья. Крылья сейчас были плотно прижаты к спине, придавая ему сутулый вид, и, судя по размеру горба, они были достаточно велики, чтобы поднять его вес в воздух - и более чем достаточны, чтобы выглядеть как кожаное пальто, когда обёрнуты вокруг тела.

Рук или кистей как таковых не было; я насчитал четыре пары конечностей. Те, которые тварь использовала как ноги - я использую это слово условно - были более коренастыми и толстыми, чем остальные, каждая оканчивалась тремя роговыми когтями, которые балансировали вес спереди, в то время как сегментированный хвост завершал треногу сзади.

Другие придатки выглядели более гибкими и ловкими, и, пока я смотрел, тварь наклонилась вперёд и изящно подняла инструмент со стола. Она немного повернулась, и я впервые хорошо рассмотрел её лицо - вернее, его отсутствие. Вместо черт лица был лишь бугор из ребристой плоти, бледной и сальной, как гриб в конце своего цикла. Множество тонких змееподобных придатков развевались вокруг головы, и я принял их за подобие органов чувств, хотя как они функционировали - оставалось загадкой.

Она готовилась к операции. Старший Пендертон лежал на столе под ней, голый, как в день рождения, с полностью выбритой головой в ожидании того, что должно было произойти. Он был в полном сознании. Увидев, что я смотрю, он улыбнулся.

- Теперь вы увидите славу, которая нас ждёт, - сказал он. - Я покажу вам путь в будущее без страха.

Я понятия не имею, какая форма инопланетной науки осуществила то, что произошло дальше - для моих глаз это было похоже на какой-то фокус иллюзиониста. В течение нескольких секунд, всего несколькими ловкими движениями инструмента, который, казалось, резал и прижигал одновременно, задняя часть черепа Пендертона была вскрыта. Тварь взяла другой инструмент и сделала длинный разрез вдоль позвоночника, но мужчина оставался в полном сознании и не проявлял признаков боли или даже дискомфорта.

- Прощай, сын, - сказал он и улыбнулся. - Увидимся по ту сторону.

Ракообразное существо отошло в сторону, чтобы принести высокий цилиндрический сосуд из стекла и серебра. Пендертон подмигнул мне; тварь наклонилась вперёд и, используя три конечности одновременно, одним резким движением рванула, быстро подняла и повернулась, чтобы сбросить отделённый мозг и спинной мозг в кровавом месиве в сосуд, где они плавали в густой жидкости, словно подвешенные. Тело дёрнулось, один раз, и обмякло - мёртвое без управляющего влияния его чувств.

Дальше было ещё: тварь подняла сосуд - который должен был весить по крайней мере несколько стоунов - и понесла его к длинной металлической стене. Взмахом конечности дверь бесшумно открылась, открыв полку, идущую вдоль внешней стены обсерватории, плотно уставленную более высокими сосудами, в каждом из которых плавали мозг и спинной мозг, как мутантные медузы. Я догадался, что это останки других членов культа.

В течение нескольких секунд после того, как мозг Пендертона был добавлен в ряд, перед нами засиял туманный ореол танцующего света. Он, казалось, исходил отовсюду и ниоткуда, сопровождаемый далёким гулом. Свет и цвет сгустились и уплотнились, образовав сплющенный овал. Поверхность потускнела до плоского серого, и появилось изображение - голова, сначала не в фокусе, а затем прояснившаяся. Улыбающееся лицо Пендертона смотрело прямо на нас.

Он заговорил, повторяя свои прежние слова.

- Добро пожаловать в будущее.

Лицо повернулось к Эндрю.

- Чистый интеллект, не обременённый ежедневными потребностями в пропитании, не запятнанный грязью и мерзостью современной жизни - никакой нужды в конфликтах или распрях - конец войнам. Присоединяйся, парень - Ми-Го могут унести нас, показать нам звёзды; мы можем путешествовать и встретить свою судьбу.

Ми-Го повернулась к нам, направляясь к парню Пендертону.

- Помни, что я сделал на шпиле, - сказал я, - если представится случай.

Парень подмигнул мне, затем повернулся к отцу.

- Теперь, когда я вижу, во что ты превратился, я готов, отец, - сказал он.