Главное не влюбиться

Утро после свадьбы Саши и Евы должно было быть не таким. Кирилл должен был выйти из душа и разбудить меня поцелуями. А не это всё. Мы три дня как будто от мира были отрезаны. Он за решёткой. Я возле отделения полиции. Не жили, а существовали. Но главное, что сейчас мы рядом. Без гаджетов, но зато друг с другом. Ведь нам так много нужно наверстать.

— Спасибо, — говорит Кирилл водителю и открывает уже дверь с моей стороны. Задумалась и даже не заметила, что мы приехали.

Мы подходим к пляжному домику Смирновых. Кирилл тут часто летом устраивал вечеринки. А меня ни разу на них не звал.

— Ну да, ну да, кажись, и я удостоилась того, чтобы меня сюда пригласили. Сколько тут тёлочек перетрахал? Десятками будем считать или тут трёхзначное уже число? — бурчу я, пока Кирилл ищет ключ где-то под фигуркой гнома. Очень умно тут прятать, любой же может найти. Вот блин, знала бы, сама пришла бы сюда и разнесла тут всё, чтобы позлить Кирилла. Но так бы поступила прежняя Ксюша.

Я медленно прохожу внутрь, провожу пальцами по столу, по спинке стула, по подоконнику, и чем дольше оглядываюсь, тем сильнее внутри начинает ворчать мелкая, вредная, абсолютно иррациональная ревность.

Он замирает на секунду, а потом медленно улыбается. Так, как улыбается хищник, который только что учуял добычу.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Ксюша… — он делает шаг ко мне. — Ты что, ревнуешь?

— Вот ещё, — фыркаю я и отворачиваюсь к окну. — Мне просто статистика интересна. Научный интерес.

Он подходит ближе, почти вплотную, и я кожей чувствую его тепло.

— Врёшь ведь.

— Не вру.

— Врёшь.

Вру, про себя повторяю. Но ему не признаюсь. Ни за что. Я резко поворачиваюсь к нему лицом, складываю руки на груди и выпаливаю:

— Вообще-то я была девственницей до тебя.

Он моргает. Не ожидал такого выпада в свою сторону. Ага, я тебе сейчас, родной, расскажу.

— И?

— И ты — мой первый мужчина, Смирнов. Между прочим.

— Я в курсе, — хмыкает он.

— Вот именно. Несправедливо как-то получается.

Он щурится, не понимая, куда ведут мои мысли. Я, если честно, тоже ещё не уверена, куда меня занесёт. Но уже набираю скорость.

— Что именно несправедливо?

Я делаю максимально серьёзное лицо, хотя внутри уже хихикаю.

— Чтобы всё было честно, мне тоже надо с кем-то переспать. А можно с двумя или тремя. Не совсеми сразу. По очереди.

Наступает тяжёлая тишина. Я буквально вижу, как у него напрягается челюсть. Как на скулах ходят желваки. Как темнеют глаза.

— Повтори, — очень спокойно говорит он.

О, вот этот его «спокойно» я знаю слишком хорошо.

— Ну а что? — пожимаю плечами. — Я же должна сравнить. Вдруг ты не лучший? Вдруг где-то есть версия куда поинтереснее твоей? Я же девушка современная, мне надо анализ провести.

— Анализ? — переспрашивает он с таким выражением лица, будто сейчас кого-то убьёт.

— Конечно. Вдруг ты так себе, а я всю жизнь с одним мужиком проживу. Трагедия же. А так, когда ты будешь засыпать уже старым дедом, я в голове буду прокручивать воспоминания о лучших мужчинах в моей жизни.

Он делает шаг, и я даже отступить не успеваю — его руки оказываются на моей талии, притягивают к себе резко, собственнически.

— Даже думать об этом не смей, — тихо говорит он, глядя прямо в глаза. Голос низкий. Хриплый. У меня от него мурашки бегут по позвоночнику.

Но я упрямо продолжаю:

— Почему? Конкуренции боишься?

— Ксюша…

— Может, мне соседа найти? Или того таксиста? Он вроде ничего был…

— Всё. Хватит.

Он притягивает меня ещё ближе, так, что между нами не остаётся воздуха. Я чувствую его дыхание, его грудь, его напряжённые пальцы на моей спине.

— Я тебе сейчас на практике покажу, кто лучший, — шепчет он. — Чтобы ты даже слова «сравнить» больше не произносила.

И, чёрт возьми, как же мне нравится, когда он такой.

Ревнивый.

Злой.

Мой.

Я улыбаюсь, не в силах скрыть удовольствие.

— Слова, Смирнов. Одни слова.

Он несколько секунд смотрит на меня, будто борется сам с собой, а потом вдруг устало проводит рукой по лицу.

— Сначала душ, — вздыхает. — Я воняю камерой и по́том. Хочу смыть всё это с себя.

И в его голосе столько усталости, что вся моя вредность мгновенно растворяется.

Передо мной уже не грозный Кирилл, а просто человек, который несколько суток провёл в участке.

Мой человек.

— Тогда я с тобой, — тихо говорю.

Он поднимает бровь.

— Спинку потрёшь?

— Обязательно. Бесплатный сервис. Всё включено.

Мы улыбаемся друг другу уже совсем иначе — тепло, по-домашнему. Без игры. Без колкостей.

— Прямо всё?

— Всё, что пожелаете, мой повелитель.

— О, это уже звучит куда поинтереснее.

Он медленно снимает футболку, и я невольно залипаю взглядом на его плечах, на груди, на знакомых линиях мышц. Провожу ладонями по коже, будто проверяю: настоящий ли, правда ли рядом.

Он в ответ аккуратно стягивает с меня одежду, касается так бережно, будто боится сделать больно.

Не жадно. Не грубо. А именно нежно.

И от этой нежности сердце сжимается сильнее, чем от всех его ревнивых угроз.

Мы идём в ванную, включаем воду, и пар постепенно заполняет пространство, отрезая нас от всего мира.

Остаёмся только мы.

И почему-то именно в этот момент я окончательно понимаю простую вещь: мне не нужно ни с кем ничего сравнивать.

Потому что лучше «моего» Кирилла для меня всё равно никого не существует.