Страница 62 из 81
— Почему позволила себя целовать? — берёт за подбородок и заставляет встретиться взглядом.
— Он же по-дружески. Как раньше…
— Во-первых, он не по-дружески. Васильченко только спит и видит, как трахает тебя.
— Уху, какая полезная информация, — подстебываю я его.
— Ксю-ша-а…
— Ладно, ладно, молчу. А во-вторых что?
— Во-вторых уже ничего не будет как раньше, — пока Кир сердится и глагольствует, я успеваю привстать, расстегнуть ширинку и приспустить его штаны. — Мелкая, я люблю тебя, понимаешь? — опускаюсь я на его член и прикрываю веки. Наверное, в этих трёх словах есть какое-то волшебное действие. Потому что они усиливают силу контакта и соединения. — Я не хочу и не буду смотреть, как тебе касаются другие. Да ещё и целуют при мне.
— Ревнуешь? — начинаю я движение бедрами, сильнее наваливаясь на член.
— Ревную!
— А что ты сказал Лизе? — двигаюсь. Отчего волна поднимается в этот раз быстро. Ещё и минуты не прошло, а я уже на грани.
— Сказал, что она и мизинца твоего не стоит.
— Правда?
— Да.
Я тянусь к его губам и целую. Мне нужен он. Только он лечит меня. Только он исцеляет. Только он, оказывается, любит.
Через секунду Кир скидывает меня с себя.
— Прогнись, — приказывает. Я становлюсь на четвереньки, как он и просит. Кирилл пристраивается сзади и входит на всю длину одним резким движением.
— Твою мать, — выкрикиваю я. Мои волосы на его кулаке, и он лишь усиливает давление и резкость толчков. Злится и ревнует мой мальчик.
— Ты моя, слышишь? Я не хочу больше делить тебя с кем-то.
— Ахах… — стону, — Смирнов, заткнись сейчас. Давай-ай-яй потом, — от его напора и силы ноги уже почти не держат. А огонь, который во мне разрастается, кажется, будет достаточно, чтобы сжечь всё в этой машине. — Да-да, Кирюш. Давай…
— Скажи, что ты моя. Скажи это… — он отпускает волосы и уже держится двумя руками за бедра. В машине слышны стоны и влажные шлёпки.
— Твоя, Кир… Только моя… — кончаю я.
— Моя-я, — ещё вбивается в меня, пока я взрываюсь в оргазме. — Моя-я, — достаёт член и кончает мне на спину. — Моя-я…
Благо у Кира машина крупногабаритная, и нам не тесно в ней. Мы ещё сидим так некоторое время. Я на его бедрах, а его голова на моей груди. Каждый будто нырнул в себя и искал ответы на вопросы. Наверное, у нас обоих они накопились. А минут через пятнадцать мы вернёмся на свои места. Кир сел за руль, я — на пассажирское.
— А что с Саней? Он какой-то бледный и расстроенный.
— Ох, не спрашивай. У них пиздец.
— А по-подробней.
— Он женится послезавтра.
— Женится? В смысле?
— В прямом.
— На ком? А то я, если честно, запуталась. Встречается он с одной, а сосёт ему другая.
— С той, что встречается. А тогда в гостиной… Это была ошибка. И если тебе интересно, он прогнал тогда Людку. Ты просто концерт не до конца досмотрела.
— Ладно, это их дела. Меня это не касается. Но если он женится, почему тогда мина такая кислая?
— Да, блин, им надо срочно. Он бы хотел праздник для Евы. Но времени нет.
— Так давай им поможем.
— В смысле?
— Бро, ну не тупи. Праздник организуем. Например, где-то за городом. Дня нам хватит с головой.
— Я тебе не бро… Но идея отличная.
— Хорошо, не бро. Тогда погнали. У нас мало времени.
Мир… Он странный на самом деле. Вот ты убегаешь от проблем, и тебе кажется, что вышло. Ты забыл о плохом, потому что твою голову заняли другие мысли. Более хорошие. Тебе кажется, что ты излечился. Забыл плохое. Окреп. Потому что у тебя есть лекарство.
А что будет, если у тебя забрать лекарство и оставить одного?!
Пойдёшь в очередной раз на дно, чтобы не чувствовать боли?
Или в этот раз попробуешь выплыть сам?