Страница 66 из 100
Пиноккио аж позеленел от злости. Он едва сдержался, чтобы не вскочить и не броситься на своих дружков с кулаками. «Ну, Рокко, ну, осёл, — про себя ругался Буратино, — а на второго идиота и вовсе смотреть не хочется. Хвастуны, дешёвки, выпендрялы. Из форсу перед этим фраером заморским про кофе рассказали, чтобы этому пижону американскому пыль в глаза пустить, показать, какие крутые, какими делами ворочают. Ослы бестолковые».
А тем временем бестолковые ослы добрались до моря. И один бестолковый осёл стал курнать другого бестолкового осла в ледяной воде, чтобы привести его в чувство. Причём второй осёл отчаянно сопротивлялся, отказываясь приходить в чувство, несмотря на холодную воду. А Буратино, глядя на них, психовал.
— Да ладно тебе, Буратино, не злись, — произнёс Барт. — Выпили ребятки, отмокнут через часик.
— Время идёт — дело стоит, — коротко бросил Буратино.
— А ты на них не смотри, иди по делам. А я за этими оболтусами пригляжу, — предложил Конти. — Или, хочешь, сам схожу куда надо.
— Нет, — произнёс Пиноккио, — мне показалось, что за мной какой-то тип следит в городе. Я лучше с тобой побуду. А по делам пошлём Луку, когда в себя придёт.
Буратино, конечно, врал. Никакой тип за ним в городе не следил, просто боялся парень упускать этого американца из виду и проклинал тот день, когда обратился к Томазо.
— А мне показалось, что ты не пугливый, — заметил Барт. — Да и с реакцией у тебя всё в порядке, на звук стреляешь. Хорошо, что осечка была.
— Хорошо, — кивнул Буратино.
— А ты ведь не боишься в человека стрелять, а, парень?
— Это вышло рефлекторно.
— Чего-чего? — не понял Конти.
— Машинально, говорю, получилось, случайно, — отвечал Буратино, — с испуга.
— А-а, ясно. А мне показалось, что ты при нужде человека в шесть секунд хлопнешь и ухом не поведёшь даже.
— Не хлопну, — ответил Пиноккио, — крови боюсь сильно, да и людям не люблю больно делать, — зачем-то врал Буратино, он не боялся крови ни своей, ни чужой, да и к боли был равнодушен, папаша его всё-таки чему-то научил.
А Рокко уже в это время привёл своего приятеля в чувство, но, тем не менее, вид у Луки был достаточно бледный, тошнило его.
— Ну, что? Оклемались, алканы? — зло спросил Пиноккио у дружков, когда те подобрались к костру поближе греться.
— Плохо мне, — простонал Крючок, присаживаясь к костру.
— Ты давай не садись, а лети к братцам. Нужны мне они, — жёстко сказал Буратино.
— Замёрз я, синьор Буратино, — захныкал Лука.
— На бегу согреешься.
— Плохо мне, тошнит меня, — продолжал ныть Крючок.
— Давай-давай, лети за братцами. Побыстрее только.
— Ох, как мне плохо, — стонал Лука, вставая.
— Зато, когда пил, наверное, хорошо было.
— Ладно, — простонал Крючок, — только злой ты, Буратино, человек.
— Зато Бартоломео Конти добрый. Как прибежишь, он тебя подлечит, опохмелит.
— Больше эту гадость в жизни в рот не возьму.
Барт только невольно улыбнулся.
Остаток дня прошёл без приключений. Буратино послал Рокко проверить кофе, не спёрли его, и отсыпать себе небольшой мешочек для хозяйственных нужд. А сам остался следить за Бартом и братцами, которых привёл Лука. А Конти сумел очаровать и их, показывая им карточные фокусы, от которых Серджо и Фернандо получали немалое удовольствие.
Так, не спеша, прошёл этот хмурый день. А вечером, когда стемнело, Буратино сказал:
— Хватит лимониться, ребята, пора браться за работу. Ночь будет тяжёлая.
— А что надо будет сделать? — спросил Крючок, который даже к вечеру ещё не отошёл от рома.
— Надо перетащить кофе на станцию, — ответил Буратино. — Это будет непросто, но, как говорится, своя ноша не тянет.
— За один раз? — простонал Лука.
— Да, весь сразу.
— Ох-ох, — вздохнул Крючок.
— Если за один раз не управимся, то придётся сделать две ходки, — сказал Пиноккио, и банда двинулась к тайнику.
Пошёл было с ними и Барт, но Буратино остановил его:
— Старина, вы лучше за домом нашим присмотрите. Мешки таскать вам негоже, не ваш уровень.
— Ладно, — неожиданно легко согласился Конти.
И Буратино тут же пожалел, что сделал американцу такое предложение: «Вот я осёл, надо было его с собой брать, тогда бы он на глазах был бы». Но, как говорится, слово — не воробей, и пришлось оставить Конти одного. И пять бандитов во главе со своим маленьким носатым предводителем ушли в темноту.
Крепкий мужчина скажет: «Да что там какой-то мешок в пятьдесят килограммов весом — ерунда». Но это когда вы сидите в уютном кресле в тёплой квартире, а когда вы в полной темноте тащите этот тяжеленный мешок по горному склону, заросшему кустарником, а потом прёте его ещё через весь город, этот мешок вам ерундой не покажется.
— Значит так, — распределял работу Буратино, — Фернандо и Серджо, вы — парни здоровые, вам каждому по мешку взять придётся.
— Возьмём, раз надо, — ответили братья.
— А мне, Рокко и Луке достанутся тоже два мешка. Будем нести, меняясь, двое несут — один отдыхает.
— А может, один возьмём? — предложил Рокко, кивнув в сторону Крючка, добавил: — А то вот этого гуся нести придётся похлеще мешка.
— Сам ты гусь, — вяло огрызнулся Лука.
— Нет, — ответил Буратино. — Нам к четырём надо весь кофе сложить в камере хранения на вокзале, таковы условия контракта. Так что времени в обрез, ребята, берёмся.
Никто больше возражать не стал, а Лука вздохнул тяжело. И поехал кофе на вокзал. И можете представить себе, что это было за путешествие. Каково пацанам с полцентерными мешками по горам прыгать после похмелья да по тёмным улицам бродить. Но, тем не менее, дотащили они эти четыре мешка на вокзал, а на пустынном вокзале их встретил взволнованный, суетящийся и боящийся каждого шороха ювелир:
— Боже мой, Боже мой, как вы долго, как вас много.
— Прекратите идиотничать, — сказал ему Буратино. — Неужто вы думали, что я один этот кофе приволоку?
— И я с вами один в ночи, как бандит. Прячусь от людей, а оно мне надо? — шептал Вайман, осматривая мешки. — А вот этот порван.. и грязные они какие-то.
— Прекратите причитать, — отозвался Буратино, — а рваный возьмёте себе, как договаривались, за два цехина, в конце концов, это бизнес.
— Очень тяжёлый бизнес, — хныкал ювелир, — и очень опасный.
— Зато прибыльный. В общем, мы пошли за остальными. Ждите, через час принесём остальное.
— Ой, побыстрее. Ой, побыстрее, — хныкал ювелир.
Чуть ли не бегом бандиты вернулись к тайнику и.. У Буратино чуть не остановилось сердце: в тайнике не было ни одного мешка. Кофе пропал.