Страница 55 из 100
Теперь их ловили Рокко и Лука, и больше ни один из мешков не свалился на Фальконе. А с собачьим лаем и трелями свистков стали звучать и крики.
— Уходим, — произнёс Буратино и спрыгнул в лодку.
Братцы поспрыгивали за ним.
— Ребята, вытащите меня, — просил Фальконе.
— Не-а, пусть тебя сторожа вытаскивают, — сказал Рокко. — У них собаки лютые, уж потешатся с твоими штанами.
— Ребята, я погибаю уже, — предупредил Джузеппе.
— Серджо, Лука, доставайте этого идиота, — приказал Буратино.
Идиота моментально достали, братцы налегли на вёсла, и баркас стал быстро удаляться от пирса. А Буратино смотрел, как у контейнера появился сторож. Он стал призывно дуть в свисток, как будто это могло вернуть украденный кофе. Вокруг него бегали две собаки, радостным лаем отзываясь на свисток. А лодка тем временем уходила в темноту ночи и моря.
— Эй, Фальконе, идиот чёртов, прекрати раскачивать баркас, — сказал Рокко.
— Я его не раскачиваю, — стуча зубами, отвечал Джузеппе. — Это я от холода дрожу.
— От холода он дрожит, — пробурчал Чеснок. — Я из-за тебя, дурака, тоже дрожу от холода. Мало того, из-за тебя ещё один мешок кофе утопили. Зачем только взяли тебя?
— Злой ты, Рокко, человек, — всхлипывал пострадавший бандит. — Тебе мешка кофе жалко, а меня не жалко. А я, между прочим, промёрз до костей и шляпу потерял.
— Молчи ты лучше со своей шляпой, скотина. Мне из-за тебя пришлось в вонючую воду лезть, теперь воняю, словно помойка.
— Ты, может, воняешь, а я, может, умру завтра.
— Я бы перекрестился на радостях.
— Злой ты, Рокко, как цепной пёс у скупердяя. Ни грамма в тебе жалости к людям нет. А может, я завтра свалюсь от пневмонии или воспаления мочевого пузыря.
— Свалится он, видите ли, от мочевого пузыря. Тебя, заразу, сибирской язвой или бубонной чумой не свалишь.
— Да, не свалишь, — прогнусавил Фальконе, — очень даже свалишь. У меня уже рези в мочеиспускательном канале.
— Где-где? — не понял Лука.
— В мочеиспускательном канале, вот здесь, — Джузеппе указал рукой.
— Ты бы с бомжихами поменьше развлекался, может, и не было бы рези, — предположил Чеснок.
— Причём здесь бомжихи, ну причём здесь бомжихи, — возмутился Фальконе. — Это не от этого, а от переохлаждения и от грязной воды.
— От бомжих, от бомжих, — настоял Рокко, чтобы позлить оппонента. — Они же грязные, ещё грязнее тебя будут.
— Рокко, ты какой-то дурак, честное слово, — раздражался Джузеппе. — Я, между прочим, правила гигиены соблюдаю.
— Особенно это по твоим ногтям завсегда видать, — съязвил Лука.
— Ты-то что понимаешь в гигиене? — парировал Джузеппе. — В твоих ушах можно редиску растить.
— Ну ты, полегче, — предупредил Крючок.
— А я, — продолжал Фальконе, — всегда с собой скляночку с марганцовкой ношу. И если партнёрша грязная, я её мыться заставляю.
— Фу, — скривился Рокко, — кончай ты эти гадости рассказывать, а то я облююсь.
— Я сам сейчас облююсь, это от морской воды, я её литров десять выпил, — грустно сказал Фальконе. — И теперь меня мутит и в животе такое творится, что я не только облеваться могу.
— Фу, тошнотик, — сказал Чеснок. — Эй, кто-нибудь, врежьте ему, что ли.
Серджо было опять выдернул из уключины весло, но тут заговорил молчавший до сих пор Буратино:
— Сядь, Серджо. И ты, Рокко, кончай разговоры свои. Что вы, как дети, в самом деле. Давайте-ка к берегу поворачивайте.
— Так рано ещё, синьор Буратино, — удивился Лука.
— Нормально уже, — настоял Пиноккио. — Тут где-то гора есть крутая, вся кустарником поросла. Там кофе и спрячем. К себе не повезём — опасно.
Так они и сделали, но прежде чем спрятать кофе, Буратино отозвал Фальконе в сторону:
— Джузеппе, давай-ка домой чеши, раз ты плохо себя чувствуешь.
— Живот-то болит сильно, — подтвердил плохое самочувствие Фальконе.
— Вот и иди. И смотри, чтобы никому ни слова, а то ты меня знаешь.
— Синьор Буратино, — даже обиделся бандит, — вы меня тоже знаете, я человек лояльный.
— Слышь, лояльный человек, ты вот это видел? — сказал Рокко, в его руке матово блеснул ствол обреза. — Язык за зубами держи, а то..
Особенно не понравилось Джузеппе Фальконе это самое «а то..», и он захныкал:
— Синьор Буратино, что этот Чеснок меня всё время пугает?
— Не бойся, Рокко шутит, он добрый. Вот тебе два сольдо и иди домой, — успокоил его Буратино.
И тот пошёл, шелестя кустарником в темноте и приговаривая:
— Тоже мне храбрец. Обрез взял и пугает. Я, может быть, тоже могу пугать с обрезом.. Ой, мамочки, кусты какие колючие! Что же это за воровство такое, кто же так ворует? Сначала чуть не утопили, а потом по колючим кустам в кромешной тьме пропадаю. И Рокко этот ещё.. как собака.. с обрезом-то.. умный больно, тошнит его. Ой, мамочки, да что ж за кусты такие, как гвозди? Не моюсь я, видите ли.. на себя бы поглядел..
Вскоре хруст и бормотание стихли вдали, а бандиты стали таскать кофе в укромное место.
— Семь мешков, — удовлетворённо сказал Чеснок, пересчитав добычу. — Интересно, а сколько мы за них денег выручим?
— Может, по цехину за мешок возьмём, — мечтательно произнёс Лука.
— Больше, — уверенно заявил Пиноккио, — но на большие деньги не рассчитывайте, деньги пойдут на дело.
— А на какие рассчитывать? — спросил Крючок.
— Сольдо по двадцать пять — по тридцать в одни руки, — ответил Буратино.
— И нам по тридцать сольдо дадите? — даже не поверил ему Серджо.
— Всем.
— Ух ты!
— Ох! — только и произнесли братцы восхищённо.
— Ну что ж, — вздохнул Лука, — тридцать сольдо — тоже деньги.
— Молчи уж, — рыкнул на него Рокко, — ещё месяц назад ты на базаре гнилые арбузы воровал и одному сольдо был рад до полусмерти. А теперь от тридцати нос морщишь.
— Да ничего я не морщу, просто я думал, что побольше денег выйдет.
— Думал он, видите ли, — бурчал Чеснок. — Тут и без тебя есть кому подумать, ты лучше уши помой, а то даже Фальконе грязь заметил.
— Слушай, Рокко, — вдруг встрепенулся Крючок, — а что, и в правду у меня в ушах может редиска вырасти, как Фальконе говорит?
— Брешет, — отвечал Рокко, начиная спускаться к баркасу, — какая там ещё редиска вырастет, уши-то у тебя больно маленькие, а редиску поливать надо, без воды вырастет дрянь одна, а не редиска.
— А уши всё-таки мыть надо, — нравоучительно заметил Пиноккио, спускаясь вслед за своими приятелями.
Мальчишки отплыли от берега к своей пиратской базе, где Буратино и братцы вылезли, а Лука и Рокко поплыли дальше, отдавать баркас.