Страница 51 из 57
— Выбрать? Меня бросило с лестницы в чужое тело, где все меня ненавидели. Это не похоже на выбор.
— Первый шаг — нет. Второй — всегда.
Слова Ортии всплыли ледяным эхом: “Никто не выбирает первую дверь. Выбирают вторую.”
Ника отвернулась.
В старой комнате ключниц женщины молчали. Смотрели. Не осуждали, но и не жалели. Они знали, что жалость у дверей ничего не открывает.
— Ариса сказала почти то же самое, — прошептала Ника.
Нивея помрачнела.
— Ариса выбрала себя.
— Она говорит, что её тоже использовали.
— Это правда.
Ника резко посмотрела на неё.
— Правда?
— Да. Но быть использованной и самой начать использовать других — не одно и то же. Её предали. Она предала дальше. В этом замке многие так делали. Поэтому двери и стали мёртвыми.
Ника опустила глаза на ключи.
— А я что должна выбрать?
— Не смерть.
Это было неожиданно.
Ника подняла голову.
— Что?
Нивея шагнула ближе.
— Не смерть, Ника. Замок не просит тебя умереть.
— Сайра сказала: закрыть дверь изнутри.
— Закрыть — не значит исчезнуть.
— Клятвенная книга сказала, что ключница умерла.
— Я умерла.
— А замок сказал, что я последний ключ.
— Потому что ключ — это не тот, кого поворачивают чужой рукой. Ключ — это тот, кто знает, какую дверь не должен отдавать.
Ника прикрыла глаза. Слишком много загадок. Слишком мало времени. Где-то за светлой щелью Эйвард, наверное, уже пытался ломать саму логику клятвы. Сайра слабела. Рассвет приближался. А она стояла в старой комнате с женщиной, чьё лицо носила, и пыталась понять, как не умереть, спасая ребёнка.
— Скажи прямо, — попросила Ника. — Пожалуйста. Без замковых загадок. Я очень устала.
Нивея посмотрела на неё долго.
Потом кивнула.
— Три молчащих ключа открыли путь к клятве. Но закрыть её может только последний ключ. Не предмет. Не железо. Имя.
— Имя?
— Моё имя всё ещё держит смерть. Твоё имя держит жизнь. Пока ты прячешься между ними, дверь не знает, кого выпустить.
Ника почувствовала, как в груди стало холодно.
— Значит, если я назову себя Никой…
— Дверь поймёт, что Нивея мертва.
— И отпустит Сайру?
— Если ты примешь, что не обязана умирать вместо меня.
Ника сглотнула.
Странно. Она боялась не только смерти. Она боялась жизни тоже. Потому что жить после всего — значит решать, где её место. В чужом мире. В чужом теле. Рядом с мужчиной, который только начал видеть её настоящую. Рядом с ребёнком, которому она стала дверью, хотя не просила этой роли.
— А если я хочу домой? — спросила она тихо.
Нивея не отвела взгляда.
— Тогда скажи это двери.
— И она отпустит?
— Двери не исполняют желания. Они показывают, за какую правду ты готова отвечать.
Ника медленно выдохнула.
За спиной, из светлой щели, снова донёсся голос Эйварда — глухой, отдалённый, но отчаянно упрямый:
— Ника! Говорите со мной!
Она обернулась.
Щель стала тоньше.
— Я здесь!
— Дверь закрывается!
— Я вижу!
— Возвращайтесь к порогу!
Нивея тихо сказала:
— Он не сможет держать её долго.
Ника повернулась к ней.
— Он любит Сайру.
— Знаю.
— И всё равно… — Ника запнулась. — Всё равно сейчас боится за меня.
— Это не “всё равно”. Это “ещё”.
Ника почувствовала, как горло сжалось.
Нивея подошла ближе и протянула руку. На её ладони лежал маленький ключ.
Он был не похож на остальные. Совсем простой, почти невидимый, сделанный будто из прозрачного стекла, внутри которого двигался слабый серебряный свет. Ника сразу поняла: если у ключей бывает последнее слово, то оно выглядит так.
— Это мой, — сказала Нивея. — Тот, которым я не успела закрыть себя.
— Себя?
— Вину. Имя. Смерть. Всё, что осталось открытым после меня.
Ника не взяла ключ.
— Если я возьму, ты исчезнешь?
Нивея улыбнулась.
На этот раз по-настоящему. Печально, но без ужаса.
— Я уже умерла, Ника. Исчезнуть — не самое страшное. Страшнее, когда твоей смертью продолжают запирать живых.
Ника смотрела на ключ.
— Ты не злишься, что я в твоём теле?
— Сначала злилась.
— Честно.
— Я долго стояла в тишине. Поверь, там остаётся мало красивых чувств.
— А теперь?
Нивея посмотрела в сторону светлой щели, где виднелся силуэт Сайры.
— Теперь я вижу, что ребёнок тянется к тебе без страха. Этого достаточно.
Ника осторожно взяла прозрачный ключ.
Он не был ни холодным, ни горячим. Он был почти невесомым. Но стоило ему лечь в ладонь, как три молчащих ключа исчезли. Не упали, не растворились со звоном. Просто стали частью прозрачного ключа, тремя тонкими линиями внутри стекла.
Первый — право ключниц.
Второй — смерть Нивеи.
Третий — ложь Арисы.
Теперь они были одним.
— И что мне делать? — спросила Ника.
— Найти внутренний замок.
— Где?
Нивея посмотрела за её спину.
Комната ключниц исчезла.
Коридор снова был перед Никой, но теперь в конце его стояла белая дверь. Не та, снаружи. Другая. Маленькая. Детская. На ней были нарисованы кривые звёзды, дракон с огромными крыльями и девочка между двумя женщинами.
Одна держала ключи.
У второй лица не было.
— Почему без лица? — прошептала Ника.
— Потому что ты ещё не решила, кем останешься.
Ника закрыла пальцы вокруг прозрачного ключа.
— Я Ника.
Дверь в конце коридора дрогнула.
Но не открылась.
— Мало сказать, — мягко произнесла Нивея. — Нужно выбрать.
Светлая щель за спиной стала ещё тоньше.
Снаружи глухо ударил голос Эйварда:
— Ника! Не смейте молчать!
Она почти засмеялась сквозь слёзы.
Даже у края клятвы он умудрялся звучать как человек, который собирается спорить с мирозданием и ожидает, что оно хотя бы выслушает.
— Эйвард! — крикнула она.
— Я здесь!
В этих двух словах было столько силы, что коридор вокруг на миг стал теплее.
— Мне нужно закрыть внутренний замок.
— Что это значит?
— Если бы я знала точно, сказала бы увереннее!
— Не шутите там!
— Поздно!
Пауза.
Потом его голос стал ниже:
— Слушайте меня. Вы не обязаны платить за наши ошибки.
Она закрыла глаза.
Как же поздно он сказал это. И как вовремя.
— Я знаю.