Страница 43 из 63
Он и сам не прочь поруководить. Презентация Омы проходит быстро и четко. Не зря она зарабатывает семизначную сумму в год. Она могла бы продать кровь репе. Генеральный директор Ада явно впечатлен.
- И ЧТО ВЫ ОТ МЕНЯ ЖДЕТЕ? – спрашивает он.
- Мы хотим вернуть свои души, – говорит Лаванда, вставая рядом с Омой, а за ними подтягиваются остальные сотрудники рекламного отдела. – Мы хотим посмотреть, что будет, если мы на минуту перестанем лгать и применим эти навыки, чтобы просто говорить правду.
- И С КАКОЙ СТАТИ И ПОЧЕМУ Я ДОЛЖЕН ВАМ ЭТО ПОЗВОЛИТЬ? – спрашивает он.
- Потому что вы уже владеете миром, – отвечает Ома. – Вы надираете задницу самому Богу. Все уже повелись на эту чушь. В чем же сложность? Вам еще не надоело? Разве вам не хочется посмотреть, что будет со всеми этими миллиардами душ, если они массово вспомнят, что такое правда?
- Хммм...
Долгая пауза, прерываемая лишь криками членов совета директоров "Брамбл, Даппер и Снэтч", чьи пронзенные руки внезапно вспыхивают пламенем в круге кипящей крови.
- А ЧТО ОТ ЭТОГО ПОЛУЧУ Я?
- Мы отдадим вам этих уродливых ублюдков в самом расцвете сил, – говорит Лаванда. – Не тогда, когда они выдохнутся. Правда их погубит. Но они все равно будут прислуживать вам там, внизу. Делайте с ними что хотите. Мы просто не хотим, чтобы они были здесь.
Сатана усмехается.
- ВЫ ВЫСТАВИЛИ ПРОТИВ МЕНЯ ВСЕ, ЧТО У ВАС ЕСТЬ.
- Вы уже большой мальчик, – говорит Лаванда. – Вы справитесь.
- ХММММ... – произносит Сатана, пока пламя пожирает глав этой рекламной империи.
Его улыбка загадочна, как у Моны Лизы. Он размышляет, размышляет, его рога пробивают потолок, и он медленно кивает в такт своим мыслям.
"Ну же, ну же, ну же", – думает Лаванда, чувствуя, как напрягается вся команда у нее за спиной.
И тут пылающие и кричащие испаряются: пар улетучивается в жерло Ада, оставляя после себя лишь тлеющие руки.
- ПОЗВОЛЬТЕ МНЕ ПОИГРАТЬ С МАЛЬЧИШКАМИ В ПОДВАЛЕ, – говорит Сатана. – МНЕ ЭТО НРАВИТСЯ. ЭТО ВЕСЕЛО. Я ДУМАЮ, ЭТО ШОУ МОЖЕТ ПРОДАВАТЬСЯ.
- Есть только один способ это выяснить, – говорит Лаванда. – Не трусьте.
- К ЧЕРТУ ТЕБЯ!
- И я вас тоже люблю! – в общем, по ее словам, встреча прошла как нельзя лучше.
Р – РАСПЛАТА
В свете приборной панели зубы Синди сверкали белизной на фоне волосатой промежности Карла. Его член был обнажен, штаны спущены до колен, а запах свидетельствовал о том, что он не мылся уже несколько дней. Она хотела еще немного подразнить его, но, честно говоря, не видела в этом смысла. Это был какой-то бесчувственный член.
Поэтому она обхватила губами его головку. И со всей силы впилась в нее зубами. Ее зубы прокусили его член наполовину с обеих сторон, и в рот хлынула горячая медная струя. Он дернулся и закричал, но она вцепилась в него мертвой хваткой, вцепилась, как питбуль, и трясла головой из стороны в сторону, пытаясь прокусить его насквозь. Карл начал бить ее кулаками по спине, но она схватила его за яйца и сжала так сильно, что они превратились в месиво. Он оцепенел и издавал звуки, которые могли услышать только собаки. Это было все равно что прокусить сыромятную кожу и жевать хрящ. Но когда головка выскочила, она торжествующе подняла ее. Выплюнула ему в рот. Посмотрела ему в глаза, полные ужаса.
И сказала:
- Это за то, что ты повел меня в "Деннис" на наше первое свидание, обошелся с официанткой как с дерьмом, а потом еще и ждал, что я тебе отсосу. Ты дешевый сукин сын.
И больше он никогда не злил Синди.
К – КОНЕЦ СВЕТА
Когда мир рухнул, я был готов к встрече с крутыми зомби.
Я был о-о-очень готов крушить черепа, вгонять охотничий нож прямо в кость, как в масло, и воплощать в жизнь свою безумную либертарианскую мечту о правосудии по принципу "идите на хрен". Но зомби так и не появились, а оказалось, что ножи режут черепа не так легко, как в моей любимой мыльной опере про монстров. И в каждом черепе, который я протыкал, была живая душа.
Бог и дьявол тоже не явились. Как и Ктулху. Ни вампиров, ни оборотней, ни мутантов, ни кого-либо ещё. Все призраки были лишь навязчивыми воспоминаниями. И все серийные убийцы – чёрт возьми, разве мы все не серийные убийцы? – падали и уже не вставали. Чувак, антиутопия – это отстой. Я думал, что работа на кассе в "Бест Бай" – это отстой, но я ошибался. Это тяжело, это невыносимо, и так будет продолжаться вечно. В этом нет ничего хорошего.
А теперь извини, что я орудую этим мачете у тебя на шее. Так гораздо проще. И, честно говоря, банка "Пурины" с мясным соусом сейчас кажется мне очень аппетитной. Боже, какая же это дурацкая антиутопия.
Е- ЕВАНГЕЛИСТЫ.
Как бы они ни утверждали, что любят Иисуса, на самом деле они молятся о том, чтобы он вмешался и безжалостно стер всё с лица земли. Очистил Землю от всех грехов, как в Апокалипсисе. Оставил бы их блестеть в райском сиянии, пока всех остальных наказывали бы и истребляли. Скорее всего, так не получится. (См. пункт К – КОНЕЦ СВЕТА). Но я их понимаю.
УДАЧИ ВАМ, ПРЕДАННЫЕ ГРЕШНИКИ! Скрестим пальцы! Надеюсь, вы молитесь по-настоящему усердно! Потому что вам это понадобится.
Т – ТРАХ ПРИ СВЕТЕ
Может, это и не даст тебе попасть в рай – если ты считаешь это раем, – но зато здесь, на Земле, будет весело!
П – ПРИЗРАК
Шейн МакКензи как-то раз попытался заставить меня съесть отвратительный пудинг из магазина "99 центов" прямо на сцене во время Всемирной конвенции ужасов. Это было частью какой-то нелепой сценки, которую он задумал для ежегодного конкурса "Отвратительно". Я знаю, что там была какая-то слизь. А поскольку я сидел на сцене ближе всех к нему, я стал его первой мишенью. Просто чтобы вы знали: Шейн заслужил место в пантеоне хоррора благодаря своим выступлениям на подобных мероприятиях. Этот милый молодой парень, которого никто не знал, выходил к микрофону и обрушивал на сотни зрителей потоки непристойных, шокирующих и до ужаса отвратительных слов. Вскоре появились десятки книг Шейна МакКензи, и каждая была еще отвратительнее предыдущей. Насколько мне известно, он единственный писатель в жанре хоррора, чья карьера началась с перформанса. В этом есть определенный урок. Но я отвлекся.
Он пытался заставить меня съесть этот ужасный пудинг. Я послал его куда подальше. Он сказал:
- О, чувак. Ну давай же. Будет весело!