Страница 17 из 63
Как будто у каждого с рождения есть свой особенный ангел-хранитель, понимаете, о чем я? И вы живете себе, живете, но каждый раз, когда дело доходит до катастрофы, он приходит на помощь. Он проводит вас через все это, как бы поглаживая по голове, и говорит: "Все в порядке, Дотти, ты сделала пару неверных шагов, но я все равно тебя люблю". У вас тоже есть свой ангел-хранитель. Это совершенно очевидно. Я смотрю на вас на экране телевизора, и совершенно ясно, что вы знаете, зачем вы родились. Вы смеетесь, плачете, задаете правильные вопросы и собираете миллионы людей вместе пять дней в неделю, чтобы помочь нам вспомнить, зачем вообще Бог создал нас. Это тихий голос ангела в вашем ухе, который говорит: "Помнишь меня? Ну, давай же! Нам есть куда пойти и кого повидать!" Но я потеряла своего, клянусь богом, и теперь не знаю, что делать. Как будто я пошла в одну сторону, а он – в другую, и в какой-то момент мы оказались в глуши, за тысячи миль друг от друга, и пути назад нет, потому что пути назад нет. Все всегда говорили мне, что пути назад нет, и теперь я не могу не верить им, потому что я совершенно, совершенно потеряна. Так о чем же я могу думать? Вот о чем. Я думаю, что я должна была его потерять. Думаю, что я должна была стать примером того, чего делать не стоит. Понимаете, о чем я? Я чувствую себя солдатом, который идет на войну и знает, что погибнет, и знает, что выхода нет, и единственное, что он может понять, – это то, что где-то есть картина побольше, и он станет одной из ее деталей, одним из тел, сложенных в кучу на странице учебника по истории, который кто-то заставит читать своих детей, чтобы они, возможно, не повторили его ошибку. Они будут держаться за этого ангела и не отпустят его, пока не придет время умереть и он не улетит навсегда. Может, это и есть то самое? Я не знаю. По правде говоря, я, наверное, никогда этого не сделаю. Я не могу отделаться от мысли, что если бы я пришла на ваше шоу и меня смотрели бы 50 миллионов человек, то, может быть, мой ангел-хранитель увидел бы меня и успел вовремя. Но у меня не хватило смелости отправить последнее письмо, так что, держу пари, и это я не отправлю. Иногда мне кажется, что я не увижу своего ангела-хранителя до самой смерти, и от этого мне хочется умереть поскорее. Понимаете, о чем я? Я сама не понимаю, о чем говорю. У меня в голове как будто судороги. Как вообще можно думать, когда в голове судороги? Так что, может быть, я не так уж и не права. А вы как думаете? Я люблю вас, Опра. Мне жаль.
С любовью,
Дороти Эбигейл Нефф
ПОМЕТИТЬ КАК ВЕЩЕСТВЕННОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО "Б"
Большая часть самой сложной работы была сделана прошлой ночью, до того как Дейл, пошатываясь, пришел домой, изнасиловал ее и избил. Она уже все подготовила. И многое из того, что она сделала, было продиктовано простым расчетом: разбросанную повсюду одежду, валяющиеся повсюду газеты, дешевую мебель, ковры и обшивку стен, из которых состоял ее дом. Плюс еще кое-что... Дальше все зависело от стратегического расположения предметов и выбора времени. Да, время было решающим фактором, как и покупка трех канистр с жидкостью для розжига. Оставалось только одеться. И позвонить. И привести все в порядок. Дотти натянула зеленый топ на бретельках и рваные шорты, которые оставила в гостиной накануне вечером. Сбоку от входной двери стояла обувь. Она выбрала рыжевато-коричневые кожаные шлепанцы. Надевая их, она подумала:
"В этой одежде ты и умрешь".
Эта мысль беспокоила ее не так сильно, как должна была бы. Забавно. Когда она думала о Баззе Ройере в его угольно-черном костюме, нелепом полосатом галстуке и с лысеющей макушкой, ее охватывала волна отвратительной жалости, которую быстро вытесняла мысль о том, что он умер таким же, каким был при жизни. И если это означало, что он был дураком, то, по крайней мере, он умер таким, каким был, и не пытался притвориться кем-то другим. Она надеялась, что ей удастся хотя бы в этом проявить честность. Всю дорогу по Леман-стрит она поражалась тому, как ярко все вокруг. И дело было не только в солнце, которое последние десять дней палило над бедной многострадальной землей, устанавливая рекордную жару. Все вокруг было ярким: сочная зелень деревьев и газонов, белый, кирпичный и рыжеватый цвет домов, выстроившихся вдоль улицы, разноцветные машины и цветы, голубое и белое небо. Ей казалось, что перед ее глазами словно сняли толстую тонировочную пленку. Это было почти как под кайфом, сплошная эйфория.
В задней части пиццерии "Джим и Нина" был таксофон. Массивный кондиционер на стене над головой с гигантской бесполезностью гонял по маленькой комнате воздух, нагретый до 43 градусов, но его бессмысленный рев более чем надежно скрывал ее от глаз девушки за стойкой. Дотти достала из заднего кармана мокрую бумажку, вставила в щель четвертак и набрала номер. После семи гудков мужской голос сообщил ей, что она дозвонилась до отдела новостей 8-го канала.
- Я хочу сообщить о пожаре, – сказала она.
7 августа
Дорогая Опра!