Страница 71 из 95
— Понятно, — вздохнул Буратино, — чудны. Чудны дела твои, Господи. Я ни сном ни духом, а они.. Экипажи дорогие, яхты прогулочные.. Вы где этого барства понахватались?
— А я давно этот ял присматривал, — пробурчал Пепе, перекусывая леску, — да и купил я его по бросовой цене, за четыре с половиной цехина.
— По бросовой? — спросил Пиноккио. — По этой бросовой цене в пригороде дом можно купить.
Сказав это, он пошёл в столовую, где за столом пили Рокко, Лука, Джанфранко и Серджо. Первые трое пили виски, а Серджо импортный, очень дорогой лимонад.
— О! — обрадовался Лука, увидев Буратино. — Главный! Главный, давай обмоем наши покупки. Видал уже?
Лука был явно навеселе и протягивал Буратино стакан с водкой.
— Выпью, — сказал Буратино, чувствуя, что его ногам это необходимо. — Покупки видал, классные. А вот насчёт меринка вы, пацаны, погорячились и зря его на дождик выгнали.
— Да чего ему будет-то? — произнёс Джанфранко.
— Ему ничего не будет, — согласился Буратино, беря у Луки стакан, — так как он будет стоять в своей конюшне. А своим рысакам хоромы сами отстраивайте.
— Построим, — сказал Чеснок.
— И с кредиторами расплатитесь, — произнёс Буратино, выпив водку.
— Расплатимся.
— И ещё, пацаны. Дел у меня последнее время не очень много, но бывают, и коляска мне тоже нужна, но раз у нас их уже три, ещё одну покупать нет смысла. Короче, без обид, пацаны, утром встану, хватаю первую попавшуюся коляску, впрягаю туда первую попавшуюся лошадь и уезжаю по делам. Договорились?
— Ну, договорились, — без энтузиазма произнёс Чеснок.
— Договорились, — сказали Лука и Джанфранко, тоже без энтузиазма.
Утром следующего дня Буратино встал рано, ещё и шести не было. На улице висел туман и шёл мелкий-мелкий дождик. Пиноккио вышел из своего сарайчика во двор и увидел, что ни одной коляски нет, а в конюшне стоит один рабочий мерин. Буратино пошёл к мостушкам, где стояла яхта Альвареса. На яхте был и её владелец, он опять возился с удочками.
— Пепе, — спросил Буратино, — а где все?
— Серджо вон спит в конторе, — ответил Пепе, накручивая куда-то какую-то леску.
— А остальные где?
— Полчаса назад повскакивали, как ошпаренные, и давай наперегонки лошадей запрягать. Я говорю: «Куда это вы в такую рань?». А они мне: «Тише ты, а то разбудишь». Так и укатили, говорят, кататься. Вот я и думаю, где это катаются в пять часов утра?
— Как дети малые, — произнёс Буратино.
Он больше не стал ничего говорить, а пошёл одеваться. Ему нужно было в город по делам, и он представлял, какие его ждут сейчас дороги.
— Ну дети малые, — злился он, беря в руки непросохшие дорогие туфли.
— Ну, припомню я вам ваши коляски, и дождик, и грязь, и меринка нашего рабочего не забуду.
* * *
Однажды утром Рокко принёс газету и положил её перед Буратино.
— Что пишут? — спросил тот, допивая кофе.
— Пишут, что вчера ночью был зверски зарублен топором Флавио Гадзелло.
— Ого, — сказал Буратино, — кровавые дела творятся в нашем славном городе.
— Кровавые, — согласился Рокко, — так как вместе с Флавно зарубили ещё его старуху мать и шестнадцатилетнюю девку-сожительницу. Полиция в бешенстве.
— Кругом одни идиоты и мясники, — произнёс Буратино.
— Точно, идиоты, один из них оставил там окурок, а другой запонку.
— Они что, на дело в запонках ходят?
— Их найдут, Буратино, — сказал Рокко, — голову даю на отсечение.
— Ослы.
— А я тебе говорил, что лучше это сделать самим, без людей со стороны.
— Когда ты с ними встречаешься? — спросил Пиноккио.
— Договор был таков: они делают дело, находят меня и мы обговариваем их долю в портовом рэкете.
— Рокко, они плохо сделали дело.
— Я понял, Буратино. Я возьму с собой Пепе.
— Хорошо, только не оставляйте там запонок и окурков, — произнёс Буратино, вставая.
— Я не ношу запонок, — ответил Чеснок.
Рокко ушёл, а Буратино успел перехватить хотевшего было укатить Луку:
— Эй, Лука, не торопись, нам надо съездить в порт. Возьми волыну и Серджо.
— А чего делать в порту? — огорчился Крючок, у которого были другие планы.
— Там без крыши осталось несколько кабаков, надо их прибить, пока халявщики на дармовщину не слетелись. А то потом месяц по стрелкам ездить будем.
— Ладно, — сказал Лука и пошёл искать Серджо.
И уже через час лёгкая и красивая бричка остановилась у входа в одно питейное заведение. Из неё легко выпрыгнули два молодых человека и, безапелляционно отодвинув с дороги хмурого вышибалу, вошли внутрь.
— Фу, ну и вонь тут, — сказал Буратино, морщась и оглядывая пустое помещение. — Эй, хозяин!
— Закрыто, горлопан, — донеслось из подсобного помещения, — убирайся, откроемся только в три часа пополудни.
— Выйди сюда, дорогой, дело есть, — настоял Буратино и для убедительности постучал монеткой по стойке.
— Проваливай, — отвечал хозяин, даже не выглядывая в зал.
— Серджо, будь добр, вытащи его сюда, а то мы здесь будем торчать до трёх часов пополудни.
Серджо, не нуждаясь в повторениях, скрылся в подсобке, и оттуда донеслось какое-то хрюканье, грохот и тут же в дверях появился жирный хозяин заведения. Его волок Серджо.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровался толстый с Буратино, — чем обязан? Чего изволите? Знал бы, что это вы, синьор Буратино, никогда бы не позволил себе такого обращения. Но вы так редко у нас бываете, так редко..
— Теперь буду появляться чаще, — пообещал Буратино. — Кстати, любезный, скажите мне, как у вас насчёт крыши?
— Вы имеете в виду то, что сверху, или в ином смысле?
— В ином смысле, — уточнил Буратино.
— Ну, раньше был Паоло Рыжий, — начал толстяк, — но, как вам, наверное, известно..
— Мне известно, — перебил Буратино, — давайте дальше.
— А теперь у нас ..э.. новая, так сказать, крыша в виде Флавио.
— Гадзелло?
— Ну да, — кивнул хозяин.
— А вышибала его?
— То есть? — не понял трактирщик.
— Ну, вышибалу нанимали вы или Гадзелло?
— Гадзелло.
— Ладно, мне всё ясно, — произнёс Буратино. — Короче, Гадзелло скоропостижно скончался.
— Какое горе, — перекрестился толстяк.
— Да-да, горе, — согласился Буратино. — В общем, с сегодняшнего дня с вами буду сотрудничать я.
— Да, но..
— Никаких «но». Вот вам два цехина, — Буратино положил на стойку две монеты. — Срочно сделайте тут косметический ремонт, побелите, отскоблите столы, поменяйте лампы и стёкла в окнах, купите новую посуду.
— Да, а как насчёт..
— Мои проценты будут небольшие, мне хватит пятнадцати.