Страница 43 из 95
— Ну ладно, — сказал незнакомец, — мы пришли сюда дело делать, извини, парень, ничего личного — это бизнес.
И Пеоне, а это, видимо, был он, двинулся к Буратино. Рокко увидел огромную спину и руку, которая сжимала нож, держа его лезвием к полу. И Рокко выстрелил четыре раза подряд.
Тут же послышались ещё выстрелы, совсем рядом. Прямо в лицо Чеснока ударила горячая струя порохового выхлопа и полетели щепки, затем кто-то стрелял сбоку, и сам Рокко стрелял через дверь, пока пистолет не стал бессильно щелкать бойком о пробитые капсюли пустых гильз, и всё стихло.
Из тёмно-серого марева пороховых газов появился Пиноккио, он открыл изрешечённую пулями дверь и улыбнулся, увидев Чеснока:
— Жив? — спросил Буратино.
— Кажись, — ответил Рокко, — чего-то в горле только першит.
— Это от дыма, у меня тоже.
— А ты-то как? — спросил Рокко в свою очередь.
— Я в порядке, только вот пиджак продырявили мне мальца, — сказал Буратино, усмехаясь и показывая разорванный под мышкой пиджак.
— Вон она как рядом-то прошла, — удивился Чеснок.
— Точно, ещё бы чуть-чуть и ты бы меня пришил. В это мгновение в комнату влетел Альварес:
— Живы? — спросил он, явно волнуясь.
— Ага, — улыбнулся Рокко, — только я вон чуть кента своего не пристрелил.
— Это уж точно, первые три пули летели в меня, — тоже улыбнулся Буратино. — Первая разнесла чернильный прибор на столе, срикошетила в потолок, вторая врезалась в столешницу, а третья порвала мне пиджак под мышкой и только четвёртая попала этому самому Пеоне в затылок, вон вся стена в его мозгах.
— Слушай, Буратино, а с кем ты разговаривал? — спросил Рокко. — Какой-то наш знакомый, что ли?
— Точно, иди сам взгляни.
Чеснок встал с ящика и у двери обнаружил лежащего на боку человека, он узнал его сразу, несмотря на то, что одна из пуль разворотила тому нижнюю челюсть. Это был Барт Конти, американец, один из самых опасных людей Томазо Рыбака.
— Твой собутыльничек, — язвительно сказал Буратино.
— Точно, — согласился Рокко и зло пнул труп, — это я его замочил?
— В нём четыре дыры, какая из них твоя, какая моя — считай сам. А вот он в тебя через дверь шесть раз успел выстрелить, как не попал — одному Богу известно.
— Точно. В церковь пойду, — Чеснок даже перекрестился. — Бог отвёл гибель.
— Ну-ну, — сказал ему Буратино, — только сначала надо этих похоронить и всё здесь убрать.
— Сделаем, — пообещал Чеснок. И они стали наводить порядок.
Лука и Альварес утащили трупы к баркасу, отвезли их метров на двести от берега и, привязав к ним камни, утопили.
Буратино и Чеснок смыли кровавые пятна с пола и стен «офиса».
— Надо бы дверь поменять, — задумчиво произнёс Буратино, — а то придут люди к нам какие-нибудь, что они об этой двери подумают.
— Подумают, что мы серьёзные люди, — сказал Чеснок.
— Нет. Они подумают, что мы обыкновенная криминальная шпана, и что с нами лучше не связываться.