Страница 34 из 95
— Вот и хорошо, — констатировал Стакани, — так и поступим. Сходи с этим законопослушным господином, Брассели, и проверь его слова. Если завода нет, то врежь ему как следует, а если есть, то пусть он останется там и следит, а ты беги сюда за подмогой. Ты понял? — спросил Стакани и подмигнул многозначительно своему подчинённому.
— Не извольте беспокоиться, — заверил подчинённый и подмигнул в свою очередь, — всё представим в лучшем виде.
— Ну идите, — сказал Стакани. Но, оставшись один, не переставал волноваться, не смотря на то, что доверял Брассели и был уверен в его сообразительности.
Вскоре законопослушный гражданин и представитель закона добрались до места назначения и, скрываясь в кустах, пробрались на удобную для наблюдения позицию.
— Вот они, подлецы, — злорадно доложил сторож. — Ишь, негодяи, работают себе, как будто закон для них не закон, а чёрт его знает что.
— Ого, как развернулись-то, — притворно удивился Брассели, — и лошадь у них имеется, и, скорей всего, без ветеринарного паспорта.
— Как есть без паспорта, я как на эту лошадь взглянул, сразу понял, что без паспорта, — согласился сторож, — морда у неё какая-то беспаспортная, с хитрицой. С этакой издёвкой морда. И масть у неё подозрительная.
Ефрейтор Брассели посмотрел на Гальдини с некоторой укоризной, но развивать тему беспаспортной лошади не стал, а сказал:
— Ты с этого места ни ногой, ни-ни, а я за подмогой побежал. Жди, я скоро, уж мы этих хулиганов скрутим.
Он тихонько скрылся, а сторож угольного склада остался сидеть в кустах и для ободрения духа тихонько сам с собой разговаривал, глядя на завод и заводчиков:
— Не-ет, шутите! Никак у них не может быть лошадь с паспортом. Они же жулики, а откуда у жуликов лошадиные паспорта. Они эту лошадь, наверное, спёрли. И лошадь какая-то подлая, вроде как и безвинно травку себе щиплет, а вроде и косится ехидно, с вызовом, словно ухмыляется. А то как же быть по-другому, у сволочей и лошадь сволочная. Как говорится: яблоко, так сказать, от яблони.. Нет, лошадь — сволочь, это факт налицо. Полностью подлая лошадь.
— Это чем же тебе лошадь не угодила? — вдруг за спиной сторожа послышался голос.
И похолодело всё тело у сторожа. И сжалась душа, так как узнал он этот голос. Узнал и от ужаса даже онемел и омертвел. Застыл:
— Лошадь, вроде, как лошадь, не хромая, не больная, зубы у неё хорошие, опять же, не старая ещё. Чем плоха? Не понимаю, — продолжал говорить человек, приснись который сторожу ночью, сон этот сторож считал бы кошмаром. — Что ты на неё взъелся? Слышь, ответь, к тебе обращаюсь.
Гальдини и рад был бы ответить, но от общего похолодания тела и полного его окаменения не мог, только дышал шумно носом да бешено вращал глазами.
— Видал, Серджо, приятель-то наш нас не признал, или брезгует с нами говорить. Не люблю я, когда мною брезгуют. Это меня обижает, — продолжал страшный человек.
Хотел Паскуале крикнуть: «Нет, нет, что вы, я не брезгую, даже рад, можно сказать, встрече» — но не выходило у него. Только не то стон, не то хрип вырвался у него из пересохшей глотки.
— Видишь, Серджо, — продолжал голос, — какой невоспитанный и даже грубый человек у нас в приятелях. То брезгует нами, то рычит на нас, как зверь.
«Не рычу я, не рычу» — хотел крикнуть сторож, но ещё более хриплый стон вырвался у него, словно воздух мехов.
— Рычит, — согласился с первым голосом второй, более тяжёлый и ещё более страшный, — Может, ему врезать разок?
От этого голоса и от вопроса у сторожа произошло непроизвольное, спазматическое сокращение прямой кишки. В общем, неприятно заболел живот и его бросило в жар.
— Не здесь, — сказал первый голос, — давай-ка проводим нашего друга на наше любимое место.
Сильные руки подхватили Паскуале под локти и поволокли к строениям. Тут наш борец за справедливость стал потихонечку приходить в себя, ноги его стали более подвижными и голос стал возвращаться:
— Не хотел я, не хотел, — просипел он.
— Чего не хотел? — спросил хулиган.
— Не хотел я вас оскорблять, и лошадь вашу тоже, — стонал Гальдини.
— А вот за лошадь нам особенно обидно, — ухмылялся чернявый, — лошадь-то чем тебе не пришлась?
— Хорошая лошадь, это я от недопонимания.
— А чего ты тут трёшься, чего высматриваешь, зачем сюда ходишь? — спросил хулиган, дотащив сторожа до известного уже ему сарая.
— Любопытствую, — мямлил Паскуале.
— А ты слыхал, что любопытной Варваре на базаре сделали клиторотомию? — продолжал наглый пацан. — Причём публично.
Об этом Паскуале не слыхал, он даже не знал, что это такое, но догадался по смыслу, что операция была не из приятных. Он несколько секунд лихорадочно соображал, что ответить, и вдруг его осенило:
— Мне просто ваша водка шибко понравилась. В голову шибает.
— Водка понравилась? — переспросил чернявый.
— Приятно. Приятно, что у нашего продукта появился настоящий ценитель.
С этими словами пацан скрылся за угол и вскоре появился с тремя бутылками водки и со знакомой консервной банкой из-под томатов:
— Пей, — сказал он, — раз понравилась, не дай Бог не допьёшь. Обидишь сильно.
Ефрейтор Брассели, наблюдавший эту картину из-за кустов, удовлетворённо крякнул и поспешил в участок, чтобы доложить синьору околоточному, что проблема решена. А сторож стал пить. И не смотря на то, что он эту водку уже пил, она всё равно пилась плохо. Но Паскуале боялся сильно обидеть хулигана и его дружка-громилу, поэтому старался. Пил и думал: «Чёрт их дери, этих полицейских, где же помощь. Что так долго этот чёртов ефрейтор копается. А может, он дорогу забыл, с них, идиотов, станется. Лазят где-нибудь в округе, а я тут отравляю свой организм».
А два бандита ухмылялись, видя, какие рожи корчит сторож после каждого выпитого стакана, и даже бегали к ручью за водой.
— Молодец, — хвалил хулиган Паскуале, когда тот опустошил третий стакан, — мужик!
— Иди-ка ты в зад, — отвечал ему Гальдини весьма храбро, — вот придут наши, тогда попляшешь.
— Придут, придут, — улыбался тот, наливая новый стакан, — и попляшу, и даже спою тебе песню.
— Не буду больше пить вашу отраву, — взъерепенился Гальдини, — сами жрите.
— Серджо, — только и сказал хулиган в ответ.
Дальнейшие действия этого пресловутого Серджо можно было предсказать, и сторож согласился почти сразу.
— Ну ладно, — хныкнул он, — ладно. Выпью ещё один стаканчик. А там и наши придут. Попляшете. Они вам покажут, как драться. Негодяи.